Книга Осколки вечности, страница 50 – Ульяна Мазур

Она тяжело вздыхает, почти падает, но устояла. Её взгляд содержит в себе смесь удивления, страха и уважения.

— Начинай, — говорит она, и я слышу в её голосе тихую надежду, что я смогу…

Я становлюсь в центр сцены. Лёд слегка скрипит под пуантами, но я чувствую себя лёгкой, как будто воздух сам поднимает меня. Музыка сама возникает, словно ожившая из моих воспоминаний, из фарфоровой боли и радости, из снегопада, ангелов и вальса на площади.

Мои руки начинают вести меня, ноги находят ритм, движения становятся всё более свободными, точными и эмоциональными. Я кружусь, поднимаюсь на пуанты, падаю и вновь встаю, и каждая пауза, каждый жест это осколок моей жизни, моего сердца, моего проклятия и любви.

Я вижу себя в зеркалах Академии: отражения множатся, каждый фрагмент отражает мгновения счастья и боли, радости и страха, танцы с Лаэном, снежные ангелы, вальс на площади. Всё смешивается в единое целое, создавая историю, которую невозможно забыть.

Мадам Ланте смотрит с нескрываемым волнением, ученицы затаили дыхание. Я слышу свои собственные мысли сквозь музыку:

«Это всё длянего. Всё для Лаэна».

И я танцую, полностью отдаваясь, позволяя движению стать словами, дыханию рассказом, а каждый поворот, каждый прыжок моим обещанием.

Мир вокруг растворяется. Я не просто танцую на сцене Академии. Я танцую над фарфоровой вечностью, над снегом и зеркалами, над всем, что когда-либо держало нас в плену.

Это мой танец. Мой последний шаг в свободу и любовь.

Свет падает сквозь высокие окна, отражаясь в снежных узорах на полу. Мадам Ланте опирается на трость у стены, глаза её блестят от волнения, а ученицы затаили дыхание. Я слышу тишину, но внутри меня буря. Моя рука дрожит, сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот разорвётся.

Я делаю шаг. Пуанты скрипят по льду, лёгкое давление и я лечу в воздух, как птица, но с тяжестью всего пережитого на плечах. Каждое движение это борьба с фарфоровой болью, со снегом в костях, с пустотой внутри, что тянет меня вниз.

Я кружусь, падаю на колени, сжимаю пальцы, и ощущаю трещины фарфора по коже. Боль пронзает, но я не останавливаюсь. Каждое вращение, каждый прыжок это осколок моей жизни, осколок нашей истории с Лаэном. В каждом жесте смех на площади, вальс под снегопадом, его лёгкая улыбка, неловкий горячий напиток на ярмарке.

Мадам Ланте смотрит на меня, её глаза расширены, и я чувствую, как она едва сдерживает слёзы. Она видит не просто балерину, не просто номер. Она видит всю мою боль, всю отдачу, всю мою жизнь, заключённую в каждом движении. Она видит, как я отдаю всю красоту постановки, всю душу.

Я не слышу музыки, да и она больше не нужна. Музыка живёт во мне, в моих мышцах, в каждом вдохе, в каждом вращении. Взмах руки это сияние снежинок на площади. Скользя по полу, я ощущаю холод, пронизывающий до костей, и вместе с этим тепло воспоминаний, теплоту его рук, его дыхание рядом.

Каждый прыжок отдаётся болью, каждое приземление, как удар по фарфоровому телу, но я улыбаюсь через эту боль. Я чувствую, что могу дышать лишь этим танцем, что он мой последний язык, моя последняя свобода, моя последняя возможность быть живой для него и для себя.

Мадам Ланте не выдерживает. Она опирается на стену и смахивает слезу. Это не слёзы радости. Это слёзы того, что видели всю правду, всю отдачу, всю хрупкость человека, который готов был отдать себя ради любви и красоты.