Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 74 – Katharina

Она чувствовала на себе взгляды — восторженные, полные слез умиления. Никто не видел в ее решении жертвы. Все видели лишь долгожданную капитуляцию.

Приказ о подготовке к Церемонии великого поцелуя был отдан, и замок погрузился в водоворот безумной деятельности. Это был не просто праздник. Это была инсценировка, гигантский спектакль, призванный убедить саму реальность в том, что все идет по плану.

Гобелены, изображавшие мифические сцены, вытряхивали от пыли и вешали на самые видные места. Балкон, на котором должна была произойти церемония, украсили гирляндами из белых роз и серебряных лент. Придворные ювелиры достали иззапасников самые великолепные украшения для «избранной» и «спасителя». Повара, забыв о скудных пайках последних недель, суетились, пытаясь из ничего сотворить пиршественные яства.

Атмосфера была густой, сладкой и удушающей. Воздух звенел от притворного смеха, вымученных радостных возгласов и звона бокалов, в которые наливали вино из последних запасов. Это был карнавал на краю пропасти, где все танцевали, стараясь не смотреть в черную дыру, зияющую за декорациями.

И в самом центре этого безумия, словно два неподвижных, холодных камня в бурлящем потоке, находились Света и Сайрус.

Они не разговаривали. Они даже не смотрели друг на друга. Света выполняла свою роль с механической точностью. Она позволяла одевать себя, причесывать, учить слова церемониальной клятвы. Ее лицо было маской вежливого, отстраненного согласия.

Сайрус же стал тенью. Он не появлялся на советах. Он заперся в библиотеке, но не для исследований, а просто чтобы спрятаться. Когда их пути все же пересекались — в длинном коридоре, на лестнице, — они проходили мимо, как абсолютные чужие. Он не смотрел на нее. А она, бросая на него украдкой взгляд, видела лишь его профиль, заостренный и бледный, как у мертвеца. Его некогда живые, полные ума и трепета синие глаза теперь были пусты. Он стал тем, чем и был когда-то — Хранителем. Бесстрастным регистратором событий. И событие, которое ему предстояло занести в свод, было для него смертным приговором.

Однажды, за два дня до церемонии, Света застала его в большом зале, где он инвентаризировал свитки, спасенные из исчезнувших крыльев библиотеки. Они были одни. Шум праздничных приготовлений доносился издалека.

Она остановилась в нескольких шагах от него. Ее сердце бешено колотилось, умоляя сказать что-то, что-нибудь, что смягчило бы эту ледяную стену между ними.

— Сайрус… — тихо произнесла она.

Он не обернулся. Его рука, перекладывающая свиток, на мгновение замерла, и только.

— Господин Сайрус, — поправил он, и его голос был плоским, как поверхность воды в безветренный день. — Или Хранитель. Как вам удобнее, леди Лилианна.

Эти слова ранили больнее, чем крик или упреки. Это было официальное, бесповоротное отречение.

— Я… я сделала это не для себя, — прошептала она, чувствуя, как предательские слезы подступают к горлу.

Наконецон повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, по ее роскошному платью, по жемчугу в волосах, и в его глазах не было ничего, кроме холодного презрения.

— Я знаю, — сказал он. — Вы сделали это ради них. Ради «тактического отступления». Ради «костыля». Поздравляю. Кажется, он уже работает. Люди снова улыбаются. Правда, их улыбки напоминают оскал. Но это ведь неважно, да? Главное — эффективность.