Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 30 – Katharina

— А мой отряд? — спросил он, и в его голосене было прежней надменности. Был вопрос.

— Ваш отряд, ваше высочество, будет выполнять функцию быстрого реагирования, — сказала Света, подходя к столу с картой города и начиная расставлять на ней фигурки из шахматного набора. — Не лобовая атака. Дракона нужно отвлечь. Заставить уйти от города. Ваша задача — тактическая провокация. Атакуйте его с флангов, заставляйте менять позицию, но не вступайте в ближний бой. Мы должны выиграть время.

— Время для чего? — спросил принц.

— Для того чтобы выяснить, чего он хочет на самом деле! — раздался голос Сайруса. Он стоял у стола, с свертком пергамента в дрожащих руках. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Я… я проверил таможенные документы кораблей из Скальных Земель. Среди груза… были указаны «декоративные камни для сада Его Величества». Но вес… вес не сходится. Я думаю… я думаю, это были яйца. Драконьи яйца.

Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной.

— Вы… украли… кладку… у огнедышащего древнего змея? — медленно, с нарастающим ужасом проговорил король Олеандр, глядя на принца Драко.

Тот молчал. Его челюсть была сжата. Да, он это сделал. В рамках «укрепления обороны» и поиска «магических артефактов». Он даже не подумал о последствиях.

— Вот и ответ, — холодно сказала Света. — Это не осада. Это операция по спасению заложников. Родитель пришел за своими детьми.

Она посмотрела на принца Драко.

— Отдайте ему яйца. Сейчас же, — сказала Света, и ее слова повисли в воздухе, как приговор.

— Это бесценный магический ресурс! — голос принца Драко прозвучал как удар стали о камень. — Сила, которая может защитить королевство на века!

— Ресурс, который стоит вам города! — парировала Света, не отводя взгляда. — Какая польза от магической силы, если некому будет ее применять, потому что все сгорят заживо? Вы хотите править пеплом?

Их взгляды скрестились — ее, полный непоколебимой логики, и его, в котором бушевала война между долгом воина, привыкшего брать силой, и неприятным, новым пониманием, что она права. Он смотрел на карту, где ее шахматные фигуры уже выстроили стройную систему спасения, которую его «атака в лоб» могла разрушить в мгновение ока. Он видел результат ее работы. И впервые его собственная стратегия показалась ему не доблестью, а глупостью.

— Распорядитесь, — наконец, сквозьзубы, произнес он, обращаясь к оруженосцу.

Когда первые лучи солнца осветили город, дракон, увидя аккуратно сложенные в центре площади нетронутые яйца, издал звук, больше похожий на скулящий рык, чем на яростный рев. Он осторожно спустился, забрал свою кладку и, бросив на замок последний, полный не столько ярости, сколько упрека, взгляд, улетел, раскачиваясь на своих мощных крыльях. Город был спасен. Не ударом меча, а организацией, логистикой и своевременным возвратом чужой собственности.

Принц Драко смотрел на улетающую тень и чувствовал не облегчение, а жгучую, унизительную стыдливость. Его доспехи, еще не остывшие от готовности к бою, были ему ненавистны. Они были символом его глупости. Всю жизнь его учили, что сила и доблесть решают все. Украсть яйца дракона? Блестящая военная хитрость! Использовать врага против него же! Никто — ни он, ни его советники — не подумал о простом вопросе: «А что сделает дракон?» Они видели тактический выигрыш, но были слепы к стратегическим последствиям. А эта... эта Лилианна, которая не держала в жизни ничего тяжелее книги, увидела это с первого взгляда. Она не смотрела на дракона как на монстра или ресурс. Она увидела в нем живого противника с мотивацией. И она победила его. Не мечом, а пониманием. И при этом спасла город, который он, принц Драко, своим решением едва не обрек на гибель. Он сжимал перила балкона, и холодный камень обжигал его ладони. Весь его мир — мир поединков, осад, военных советов — рушился, потому что в нем не было места для простой, приземленной логики. Он представлял, как вел бы свой отряд на штурм. Как они гибли бы в пламени, пытаясь поразить чешую под лапой, как было написано в какой-то старой книге. И все это оказалось бы ненужным, бессмысленным кровопролитием. Город спасли не он и его рыцари, а принцесса, дворецкий, капитан стражи и пыльные таможенные свитки. Этот факт был горше любого поражения в бою. Он был поражением всей его философии жизни.