Книга Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость?, страница 4 – Мотя Губина

Огонь с шипением гас, недовольно рыча, словно дикий голодный зверь, но уступал под напором всё большего количества почвы и грязи.

И ещё, и ещё песок! Отовсюду! А с уже потушенных зданий собирались остатки резко затвердевшей земли, которую маг крошил, словно жерновами, всего лишь двигая ладонями, снова превращая в пыль и обрушивая на новое горящее строение.

Скорее всего, я должна была восхититься его действиями, смотреть, открыв рот, на творящуюся вокруг меня самую настоящую магию, но почему-то не хотелось. Наоборот! Хотелось вскочить, побежать, вернуть всё как было! Залезть в ту самую реку, в которой я оказалась в первые секунды своего попадания сюда, и вернуться обратно в свой мир, на свою работу, прямо за стол, за которымя уснула после суток без сна на любимой, но очень тяжёлой работе.

— А где остальные маги?! Почему никто не приходит на помощь, у нас так много раненых!

Вопрос вывел из оцепенения. Мне кажется, только такой вопрос и мог вернуть моё мечущееся в панике сознание обратно в голову. Я оглядела толпу и решительно поднялась на ноги.

— Где раненые? Я — врач. Помогу.

На меня посмотрели со смесью недоверия и надежды.

— Вы маг? — у женщины напротив глаза были на мокром месте.

— Нет, — разочаровала её. Потом подумала и добавила: — Я лучше. Я — профессионал.

Да, не очень скромно, но, как по мне, в деле медицины полагаться можно лишь на знания, крепкую руку и холодную голову. Это вам не камешки перетирать… Хотя работал мужчина, конечно, эффектно…

Меня провели в сторону леса, где прямо на земле лежали раненые. У кого-то были ожоги, кто-то просто наглотался дыма, но были и те, кто неудачно пытался спастись и теперь лежал с переломами.

— Тех, кому тяжело дышать, нужно отнести глубже в лес и выдать влажное полотенце или чистую тряпку. Пусть дышат через неё, — начала распоряжаться я, обращаясь к селянам. — И посадите их вертикально. Можно облокотить на деревья. Лежать им нельзя — только хуже будет. Если случай тяжёлый, я подойду. Если дышат более-менее нормально, то пусть пока подождут.

Какое-то время люди переглядывались промеж собой, словно не до конца уверились, что мне можно доверять.

— Выполняйте! Иначе они задохнутся!

Я сердито топнула ногой, забыв, что на ней нет кроссовки. Острая боль от впившейся сухой иголки от ели прострелила ногу. У меня аж в глазах потемнело, но сейчас было некогда страдать. Тем более, что главного я достигла — люди начали слушаться и помогать.

— Пусть несколько мужчин поищут небольшие гладкие доски во-о-от такого размера, — я показала руками расстояние от полуметра до метра, — будем фиксировать переломы.

После того, как несколько юношей побежало ломать ближайшие заботы, я переключилась на тех, у кого виднелись ожоги. А таких было большинство.

— Также поищите в домах, которые не охвачены огнём, чистую ткань, как можно больше! Натаскайте воды с реки… Только подальше от мага, чтобы была чистой, — я на секунду задумалась, чем в предположительное средневековье можно дезинфицировать поверхностные раны. — Ещё мненужны цветки ромашки, календулы и алое.

При каждой моей реплике кто-то из людей бежал в сторону уцелевших домов, реки или леса, стремясь добыть требуемое. Они даже не спрашивали, зачем мне всё это — просто делали.

Только на последнем слове немного зависли.