Онлайн книга «Краски и пепел»
|
* * * Прочь бегу без оглядки. Падаю. Поднимаюсь. Стираю с лица испарину. Вздыхаю. И… просыпаюсь. За окнами ясный день. Пронзительно чайка бранится. Надо же было вчера Так безобразно напиться. Помню, стоял у холста, Смятенье меня тревожило, И вдруг – я поклясться готов – Мое творение ожило. Тянулоруки ко мне, На странном наречье шептало И черным ониксом глаз Насквозь меня прожигало. Что было во мне сильней – Восторг или дикий ужас? Я был на мгновенье готов Отдать незнакомке душу, Лобзать в восхищенье ступни И в вечной верности клясться, Но бедный мой разум вопил: Во что б то ни стало – спасаться От тихой прелести зла, От смертной красы обаяния, В которых нельзя отыскать Ни жалости, ни сострадания. Замазан холст чернотой, Но, кажется, там, под краской, Бушует, бьется, вопит Злодейка из страшной сказки. Но это, конечно, бред, Плод бурных больных фантазий: Миров параллельных нет. Наверное, все-таки к счастью. Пойду выпью горький чай, Заем кирпичом печенья. Закончился в доме коньяк, Сосиски, хлеб и пельмени, Лишь я не закончусь никак, Нелепый, жалкий, пустой. Трепещет меж пальцев кисть, Владея моей судьбой… * * * Мир войны, Мир сражений и смерти Изрыгнул мою душу на свет. Когда дышишь, а в воздухе пепел, В снах и бегстве спасения нет. Когда в муках твой дом умирает, Когда жизнь рассыпается в прах, Ты не думаешь – просто шагаешь В почерневших от гари снегах. Выбор прост: умирай или бейся. Враг безжалостен, непобедим. В долгих битвах мне злостью своею Удалось отстоять этот мир. Как же вы, кого я породила, Обо мне могли память предать? Я осколки тепла сохранила, А вам стало на это плевать… Только власть? Где же в вас я ошиблась? В наказаниях строгость была. Я рубила сплеча, но любила. Я несла в себе смерть, но жила… А что вы? На руинах сгоревших, На истертых в пыль древних холмах Прахом правите. Или, быть может, Это Враг теперь правит за вас? Сколько лет пролетело? Десяток? Или два? Я устала считать. В том хрустальном гробу, за печатью Ярость мне не давала дышать. Кто-то умер, а кто-то родился – Я их всех собираюсь судить. Справедливости нет. Я решаю, Кому будет позволено жить. Был один. Прежде верен до гроба. Я, пожалуй, его отыщу. Он меня сторожил эти годы. Местью тварь эту я угощу. Он здесь жил. Наокраине леса, Что истлел еще в прошлой войне. Ловчий. Старый шпион и повеса, Он был мой и служил только мне. Вот сторожка. Заброшена вроде. Круг охранный давно не горит. Хотя нет… След от пепла в проходе – Значит, кто-то сейчас здесь гостит. Я заклятье сплетаю лениво. Стены. Комнаты. Тень. Зеркала. Вот ты где: между стертой картиной И разбитым провалом окна. «Открывай. Что, не ждешь злую силу?» А придется. Ломайся, замок. И ловушка на входе – как мило. Я, пожалуй, ступлю за порог. Яд стекает с облезлых запястий. Меня этой отравой не взять. Вылезай, я гораздо опасней. И не вздумай еще раз стрелять… Что, узнал? Вижу, вижу, не бойся. Или бойся, коль есть что скрывать. Я незваной пришла к тебе гостьей, Я сегодня пришла убивать. Все ты понял, трясешься от страха. Шепчешь, будто скулишь: «Госпожа…» Мне достаточно легкого взмаха, Чтобы правду сорвать с языка. Ловчий падает в ноги, рыдает И клянется, что он ни при чем: «Я был против, но мне приказали! Охранять ваш покой верным псом!» «Как глаза протыкают, ты видел. Да и сам шить умеешь крестом. Ты иглой своей многих обидел. Вот теперь ты с моею знаком». По лицу кровь стекает ручьями. «Цепь сменил – значит, клятву предал. Скажи только одно, между нами: Кто за мной приглядеть приказал?» |