Книга Сердце Феникс, страница 70 – Евгения Чапаева

– Интересно, а если вылить слишком много крови, какие последствия для организма? – Лексан внимательно следил за теми кадетами, которые уже дали присягу.

Кира фыркнула, но Финорис была серьезна:

– Ну, если учитывать средний объем циркулирующей крови у фениксида…

– Фин… – простонал Фирен, закатив глаза.

Кира заметила перемену. Когда дракониты и фениксиды один за другим подходили к Монолиту, произносили клятву и ждали, пока кровь впитается в камень, никто не показывал страха. Затем, отойдя, они кивали друг другу – возможно, впервые по-настоящему воспринимая друг друга не как врагов, а как братьев по оружию. По крайней мере, в этих стенах.

Фирен ступил вперед, настала его очередь:

– Тень откроет мой страх…

Его кровь капнула на камень, и имя вспыхнуло красноватым светом.

Финорис глубоко вздохнула, но, когда пришел ее черед, она произнесла клятву так ровно, словно читала лекцию:

– Если нарушу клятву…

Она ничем не выдала волнения, а камень принял ее жертву.

Теперь Аарон шагнул вперед, рассек ладонь и приложил ее к камню. Ничего не произошло. Капли крови растеклись по камню, но так и оставались на поверхности. Кадеты затаили дыхание.

Аарон закусил губу и сжал кулак сильнее. Кровь брызнула на камень снова. Имя наконец вспыхнуло, но тускло, будто силы в нем было вдвое меньше, чем в остальных.

Капитан Драйтон нахмурился.

Финорис замерла, вцепившись в рукав Киры.

– Что за… – кто-то прошептал позади.

Шеду, чуть наклонив голову, следил за происходящим, как и остальные кадеты, – выражение его лица оставалось нечитаемым.

Затем наступила очередь самого Шеду, и он вышел из круга, увитый тенями.

– Пламя сожжет мое имя… – проговорил он глухо, и Монолит вспыхнул настолько ярко, что на мгновение ослепил всех.

Сердце Киры гулко стукнуло. «Драконья чешуя, моя очередь».

Глубокий вдох, шаг вперед. Холодное лезвие коснулось ладони, боль коротко вспыхнула и погасла. Кровь впиталась в Монолит.

В тот же миг все вокруг стало чужим и непривычным, словно она смотрела на мир сквозь кривое зеркало. В глазах потемнело.

Огонь полыхнул в венах, обжигая, пробуждая нечто древнее, давно запертое в крови. Будто тысячи игл прокололи кожу изнутри. Колени подкосились, дыхание сорвалось, и Кира едва устояла на ногах.

Монолит дрогнул.

Кира задохнулась, ощутив, как магия наполняет ее вены жидким пламенем, растекаясь по позвоночнику и вырываясь из груди ослепляющей болью и экстазом одновременно.

Слова присяги ворвались в ее сознание, эхом повторяя чужие голоса, звучащие из глубины времен:

«Огонь испытает мой дух… Тень откроет мой страх…»

Кира с трудом дышала. Магия Монолита пронизывала ее до костей. Кровь с ладони капала на камень, впитываясь в древние руны, которые начинали медленно светиться изнутри. Все слилось: звук, боль, энергия.

И вдруг – чужой, но знакомый голос, низкий, хрипловатый, отчетливый – прозвучал у нее в голове:

– Ну вот и нашелся ответ.

Кира сначала замерла, затем рывком обернулась. Но Шеду стоял в строю, далеко от нее. Среди остальных кадетов. Невозмутимый. Молчаливый. Его губы не шевелились.

Но она слышала. Слышала его. Внутри себя.

Кира быстро освободила место у Монолита, отступая. Руки дрожали – и не только от боли.

Когда она вернулась в строй, кадеты уже сместились и единственное свободное место оказалось рядом с Шеду. Кира встала туда, чувствуя, как ее сердце грохочет, как после падения с высоты.