Книга Сердце Феникс, страница 66 – Евгения Чапаева

Финорис прикрыла рот рукой.

– Погибшие… становятся частью истории?

Он кивнул:

– Именно. Это как вечный огонь памяти. Гарнизон хранит тех, кто пал за него.

Кира вспомнила. Она видела эти стены. Проходила мимо них, не обращая внимания на старые надписи, высеченные в камне. Думала, это просто древние руны, забытые временем.

Но теперь…

– Если ты умираешь здесь, твоя душа навсегда остается в этом месте.

Фирен вздохнул, откидываясь на спинку стула:

– Я знал, что это серьезно. Но когда мне рассказали про стены… Это другое, Кира.

Она вытянула ноги, глядя в потолок. С одной стороны, это звучало как нечто возвышенное, но с другой… Как будто они должны предать традиции своего рода: фениксидов учили, что после смерти они возвращаются в Первозданное Гнездо Феникс. А здесь? Здесь их душу приковывали к гарнизону. Словно у фениксидов не оставалось иного выбора, кроме как подписать договор с богом драконитов. С самим Драконом.

– Мы правда будем стоять плечом к плечу с драконитами? Делить с ними присягу? И что, даже смерть не разлучит нас с ящерицами?

Финорис вытащила кинжал из сапога и покрутила его в пальцах, примеряясь, как лучше сделать надрез на ладони для присяги.

– Похоже на то.

Фирен нахмурился:

– Если мы погибнем, то будем в одном ряду с ними. В одной истории. Это… странно.

Общий ритуал. Общая кровь. Общая судьба.

Все внутри Киры протестовало. Ей хотелось кричать, что неправильно связывать их судьбы кровью. «Общая судьба». А было ли для нее самой место в этой «судьбе»?

Финорис, задумчиво нахмурившись, провела пальцем по краю лезвия.

– Стоп. А сколько крови? – Она повернулась к Фирену, и в ее глазах появился тот особый блеск, который предвещал надвигающийся поток академических рассуждений.

Фирен простонал:

– О нет.

– Нет, серьезно! – Финорис подняла руку, призывая к тишине. – Фениксиды теряют кровь быстрее, чем дракониты, у нас разная регенерация. Если объем потерянной крови превышает десятую часть от общего объема, наступает острое магическое истощение. Фениксиды слабее, а у драконитов выше плотность крови. – Она постучала по карте кинжалом, словно где-то там был ответ. – Если во время ритуала фениксид будет истощен, то возможен эффект нестабильности. Я бы предпочла точно знать необходимый объем крови, прежде чем соглашаться.

Кира медленно переваривала сказанное.

– Ага, расскажи это мне, про нестабильность.

Кровь. Соединение. Магия.

А потом она вдруг осознала.

Кровь Шеду.

Кира открыла рот, но осеклась. Она схватила Финорис за руку, и та сразу поняла. «Не при Фирене», – беззвучно взмолилась Кира.

Фирен все еще угрюмо смотрел на карту, бормоча что-то вроде «Проклятые ритуалы».

Финорис, смерив Киру долгим взглядом, продолжила вслух совершенно невинным тоном:

– Просто интересно, не будет ли реакции у фениксидов при контакте с драконитами? А у тех, кто особенно… нестабилен?

Кира аж поперхнулась от возмущения: она же просила!

Фирен подозрительно прищурился:

– Вы опять говорите на своем тайном языке?

Кира покраснела и, схватив со стола булку, которую Финорис принесла из столовой, запихнула ее в рот, чтобы не пришлось отвечать. Но тут же, как назло, вспомнила любителя выпечки и закашлялась.

Финорис, сияя, спокойно подала ей воды:

– Мы всегда говорим на тайном женском языке.

Фирен зло буркнул, что с ними невозможно, но Кира уже не слышала.