Книга Гувернантка для дочери дракона, страница 35 – Катрин ле Брок

Я даже не понимаю, почему я больше не думаю о доме, о своём мире и о своих родных, а ведь они переживают обо мне. А я даже не могу им весточку послать, что я жива и здорова. Мама, наверное, извелась вся, но, главное, что я им продукты купила, теперь не пропадут. Может быть, и я вернусь к новому году. Хотя, если честно, я не хочу отсюда уезжать.

Чувство, что это мой дом, почему-то крепнет с каждым днём. А ещё я совершенно не хочу расставаться с Николь. Я думала, что после Ксюши вообще детей не полюблю и своих у меня никогда не будет, а эту малышку я полюбила искренне и всем сердцем, и теперь не представляю, как с ней расставаться буду. В груди всё сжимается от горькой обиды, вот почему так, а?

Наверное, я сюда прибыла защитить эту малышку от козней злобной невесты графа, очень надеюсь, что он поверит нам и она не станет мачехой для Николь. Я прижимаюсь к ней плотнее, чтобы запомнить её родной запах — мороз с цитрусом. Он так глубоко проникает, что я никогда её не забуду. А ещё я буду скучать по графу и его дракону. Страшно в этом признаваться даже самой себе.

Я бы ещё раз полетала на его драконе. Снаружи он такой грозный, а внутри такой лапочка. Ладно, не буду себя расстраивать. Я оглядела помещение, в котором мы вчера с Николь были вынуждены ночевать. Огромная кровать и резной шкаф выполнены из красного дерева, панели на стене, ковёр на полу в тон мебели, портьеры коричневого цвета плотно закрывают окно, не пропуская солнечного света. Чисто мужское гнездо. А ещё огромный камин, в котором уже давно погас огонь, и даже угольки уже не тлеют. Ужасно не хочется вылезать из этого мягкого тёплого кокона.

Николь заворочалась в моих руках. Вспомнив о её ранах, стараюсь сильно не прижимать к себе, чтобы не потревожить. У самой болит, поэтому не буду травмировать её.

— А где папа? — ещё даже не открыв глазки, спрашивает Николь.

— Не знаю, зайка, — отвечаю ей, — как вчера нас сюда привёл,так я его больше и не видела.

— Я кушать хочу, — жалобно произнесла она.

Я бы тоже не отказалась от приёма пищи, а то за всё время наших злоключений поесть нормально не получалось. Для начала решила умыться и переодеться, вот только с одеждой была беда.

Её просто не было. Всё, что было, — это ночные сорочки, длинные, до самых пят, что нам вчера служанка принесла.

— Можно? — раздался вопрос из-за двери, а потом просунулась голова вчерашней служанки.

— Конечно, — ответила я и увидела мужчин, что стояли за дверью в чёрных одеждах с пластинами на груди.

— Это ваша охрана, — произнесла служанка и закрыла за собой дверь, когда уже была в комнате.

— А можно покушать? — тихо сказала мне Николь.

— Простите, я здесь впервые, поэтому не особо ориентируюсь, — начала я, — но нам бы одежду и что-нибудь поесть, если можно.

— Да, простите, сейчас принесу, — ответила служанка и вышла в коридор, тихо закрыв за собой дверь.

— Не переживай, малыш, сейчас мы с тобой умоемся, поедим, я намажу твои ранки, а потом мы переоденемся и поиграем.

Николь кивнула, и мы принялись ждать служанку. Она пришла примерно минут через двадцать. Принесла еду на подносе и свёрток с вещами.

Мы поели, и я стала обрабатывать раны Николь, но не успели мы переодеться, как воздух в помещении задрожал, а после стена с камином отъехала в сторону, и оттуда вышел мужчина лет пятидесяти, с тёмными с сединой волосами и тёмными глазами.