Книга Я была воительницей, но переродилась в теле леди. Том 1, страница 99 – Хе Рим Сон

– Думаю, это зависит от человека. Разве статус хозяйки империи – не самое высокое положение, которое может занять женщина?

Сед нахмурился.

– Обладает ли принц привлекательными человеческими качествами?

Бернард скривился, будто слова Седа вызвали в нем приступ тошноты, и произнес:

– Я – подданный Яншгара, но не могу сказать ничего хорошего о его высочестве. О его безнравственном поведении и беспорядочных связях с женщинами уже давно известно каждой собаке в империи. Какие тут могут быть привлекательные человеческие качества?

Лицо Бернарда вдруг побелело. Ему показалось, что теперь Сед спросит, есть ли у него самого подобные качества. Герцог обладал не менее отвратительным характером, чем принц, и Бернард не смог бы ответить на вопрос своего господина утвердительно. Ему бы не позволила совесть.

Его хозяин учинял произвол не во дворце, а на поле боя. Он никогда не опускался до грязных связей с женщинами, но был чересчур избирателен в них. Сед казался ненамного человечнее наследного принца. Разве можно сказать, что в нем есть «привлекательные человеческие качества», если он лишь немного менее испорченный?

– И все же… почему она так поступила?

«Как же мне закончить этот безумный разговор? Может, не стоило говорить о леди Айдин?»

Бернард прекрасно понимал, что ценой ошибки может стать его голова, поэтому решил хранить молчание.

– Могут ли быть искренними действия больного человека? – спросил Сед после недолгого размышления.

– О чем вы?

– Я спрашиваю, может ли больной человек говорить и делать то, что он действительно хочет?

– Вы побывали в стольких сражениях и сами знаете, как ведут себя люди в критических состояниях. Если бы больные говорили только правду, разве придумали бы словосочетание «больной бред»?

Слова Бернарда не понравились Седу. Герцог нахмурился, все сильнее барабаня пальцами по столу.

– Что, если больной человек предложит тебе сто золотых монет?

– Ни в коем случае нельзя их принимать.

– Но ведь это целых сто золотых. Разве не будет естественно принять их?

– Может ли больной человек обладать достаточно ясным сознанием, чтобы принимать решения? Разве можно брать у него деньги просто потому, что он их дает? Я ведь даже не знаю, насколько ему важны эти деньги. А если кто-то примет эти сто монет, я буду вынужден усомниться в его человечности. Если он принимает эти деньги, думая, что поступает правильно, то такой человек просто подлец.

На этот раз вопрос был несложный, поэтому Бернарду удалось дать вполне определенный ответ.

– Черт… – Сед ударил кулаком по столу. Кажется, его сильно задели слова Бернарда. Герцог будто бы говорил себе: «Я – подлец».

Он явно не стал бы сокрушаться о сотне золотых монет, так в чем же, черт возьми, дело?

– Я думаю, тебе лучше отправиться в наши загородные владения, – сказал граф Люцифере через два дня после визита герцога Хайнта, как только она пошла на поправку.

– Почему?

– Мне кажется, так будет лучше для тебя.

Лицо графа, как и его слова, выражало беспокойство. Однако его предложение «отправиться в наши загородные владения» означало переезд из того места, где Люцифера сейчас находилась.

Она почувствовала, как ее охватывает тревога. Люцифера еще толком не привыкла к чужой стране, а он уже хочет отправить ее в другую часть Яншгара, далеко от столицы?