Книга Мой бывший дракон — предатель, страница 4 – Тала Ачалова

Я выбегаю из лавки артефактора на улицу. Жадно глотаю свежий воздух. Меня мутит, голова идёт кругом. Я не верю, что все это происходит со мной.

— Не так быстро, — Норман цепко берет меня за локоть. — Теперь едем к целителю.

— Зачем? — не понимаю я.

— Я должен убедиться, что у меня не будет бастарда неизвестно от кого. Исключить все возможные досадные неприятности.

Энни, пять лет назад.

Слова Нормана впиваются острыми иглами. Жалят голову, грудь, живот. Последний мне хочется обхватить двумя руками в защитном жесте и прокричать;

— Не дам!

Но я молчу. Собираю остатки воли и пытаюсь понять, что делать дальше.

Снова дорога. Затем двери целительской.

— Умоляю, Норман, — шепчу и тяну мужа за рукав камзола. — Одумайся.

— Лучше молчи. Я держусь из последних сил, чтобы шею тебе не свернуть.

Не говорю больше ни слова. Не злю его ещё сильнее.

— Целителя мистера Фаджа сейчас на месте нет, — сообщает нам его молодая помощница. — Он на сложных родах. Когда освободится — неизвестно.

Норман хмурится и вместе с женщиной уходит, оставляя меня в приемной одну.

Открываю изрядно помятую коробку. Смотрю на крохотные пинетки. И понимаю — сделаю все, но от ребёнка не избавлюсь.

А Норман… Что ж, он кажется уже сделал свой выбор.

Коробку я выбрасываю в стоящую рядом урну. Не хватало ещё, чтобы Норман поинтересовался, что в ней. И делаю это вовремя. Дракон и помощница целителя возвращаются.

— Держи, — в руках мужа пузырек с янтарной жидкостью, — и пей. До дна.

— Я не буду травить себя этой гадостью, — говорю твёрдо, как могу.

— Тебе помочь?

— Силой будешь вливать? — смотрю и понимаю: будет. Прежний Норман бы не стал, но не нынешний.

— Пей! — приказывает он, почти рыча.

И я пью. Смотрю ему прямо в глаза. Не нахожу в них ни капли сожаления. Ты ещё пожалеешь об этом, предатель!

Дорогу до дома не помню. Закрыв глаза, я молюсь всем богам. Только бы успеть.

— Собирай вещи. И чтобы в вечеру тебя здесь не было. Бумаги о разводе пришлю с извозчиком.

Таковы были последние слова Нормана, адресованные мне. Но в тот момент меня это уже не волновало.

Больше не смотрю на него. Незачем. Мы чужие с той самой минуты, когда он фактически заставил меня выпить зелье, которое должно убить нашего ребенка. Моего ребёнка.

Я бегу наверх, в свою комнату.

Судорожно хватаю и выпиваю целый графин воды, давлю пальцами на язык, всеми силами мечтая, чтобы гадость, которую заставил выпить Норман, полностью вышла из меня.

А затем принимаю противоядие, которое всегда храню на всякий случай. Кто же знал, что этот случай настанет.

Кидаю в чемодан первые попавшиеся вещи и спешу на выход.

Карета уже ждет меня. Шустро. Впрочем, сейчас мне это на руку. Бросаю беглый взгляд на дом, в котором прожила так недолго. Счастливая сказка закончилась.

Меня, конечно, никто не провожает. Должно быть, это и ни к чему.

Карета увозит меня прочь, оставляя мечты о долгой, наполненной радостью, жизни с любимым мужчиной, позади. В городе я отпускаю кучера, но направляюсь не домой.

Я спешу к целителю, чтобы узнать, насколько плохи мои дела. Мне нужно услышать вердикт: удалось ли сохранить беременность.

В целительской я провожу несколько страшных недель, пока лекари борются едва зарождающуюся жизнь моей малютки.

И нам удается. Выстоять. Выжить.

Чувство эйфории от того, что у меня будет ребенок, вытесняет все другие эмоции: вкус горечи и обиды за предательство.