Книга Мой бывший дракон — предатель, страница 22 – Тала Ачалова

Несправедливое обвинение хлещет почище плети. Я сцепляю зубы, чтобы попросту позорно не расплакаться, ощущая себя маленькой букашкой перед большим грозным злющим зверем.

— П-почему о еще двух? — шепчу едва слышно, ежусь под пронизывающим взглядом.

— Потому что сегодня утром браслет изменил цвет у еще одной девушки из академии. На это уже невозможно закрывать глаза.

В противовес своим словам Норман все-таки закрывает глаза. Выдыхает с шумом, грудная клетка, стянутая темным камзолом, ходит ходуном, как если бы он пробежал марафон.

— Я переживаю, черт тебя дери, — цедит он сквозь зубы и это могло бы сойти за признание, если бы не тон, с которым он сказал. Злость и досада вплелись в его слова. — Следилка будет не только на тебе. На других девушках тоже. Мне будет спокойнее, если я буду знать, где вы.

С одной стороны, я понимаю его аргументы. И наверное, в любой другой ситуации согласилась с его доводами и повесила бы вновь на себя эту самую следилку. Но… Сейчас это может обернуться против меня. Что, если Норман начнет интересоваться местами, где я бываю. Захочет выяснить, что и как. Будет копать, выпытывать.

И, наконец, узнает мою тайну! Узнает про крошку Софи. И что тогда? Захочет ее забрать?

— Нет! — взволнованно отозвалась я, боясь поднимать на дракона взгляд. — Нет… — добавила чуть тише. — Извини, Норман, ты сейчас не в том положении, чтобы указывать мне. Если будет происходить что-то подозрительное, я сообщу тебе сразу. Обещаю. На этом, пожалуй, все.

Норман хочет что-то мне возразить. Ледяные синие глаза сжимаются в щелочки, а на скулах ходят желваки.

И в этот самый момент происходит неожиданное.

Я слышу детский плач. В том, что плачет моя дочка сомнений нет.

Есть только одно но. Плач слышу не только я, но и Норман. Он весь обращается в слух и с удивлением смотрит на дверь.

А мое сердце разрывается: одна его часть рвется к дочке, ведь она не просыпалась вот уже несколько месяцев. И мысль, что же заставило ее плакать, разрывает мое сознание.

Но прямо напротив меня Норман. И, судя по тому, как он подается вперед и делает шаг, он намеревается попасть в дом.

— И все-таки, что ты скрываешь? — дракон тянется в ручке двери, и я, не сдержавшись, кричу:

— Стой где стоишь!

Но он, конечно, меня не слушает.

Я забегаю в дом следом за Норманом и шиплю ему в спину:

— Как ты… как ты смеешь! Не смей!

Но он словно не слышит меня. Мои слова для него — не более, чем жужжание назойливой пчелы.

Норман всегда отличался тем, что был глух в чужим просьбам, если они шли в конфликт с его интересами. Но сейчас он перешел границу.

Навстречу нам выбегает встревоженная мама:

— Софи, кажется, плакала! — глаза мамы полны слез и непонимания, но тут она замечает Нормана и резко замолкает.

Оседает на диванчик, закрыв рот кончиками пальцев. Вид у нее такой, будто она привидение увидела.

Хотя, так и есть. Норман — привидение из моей прошлой жизни.

Наша немая сцена длина секунды две. Но за это время дочка успевает снова заплакать, и на этот звук поворачиваемся мы все втроем.

Норман, словно зверь, хищно раздувает ноздри и без дальнейших промедлений делает шаг наверх. Он точно понимает, откуда идет плач. И почему-то этот звук отзывается в нем.

А я… Я преграждаю ему путь.

— Тебе… Туда… Нельзя! — пытаюсь его отпихнуть, упираюсь ладонями в его грудь, но он будто меня не видит.