Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 95 – Ника Цезарь

– Даже если бы и спросили, я бы промолчала, – довольно улыбнулась она, – мне после смерти мужа хоть и не досталось состояние, но остались связи, а они порой важнее.

Я уступила место в беседе Зефирке, ведь участники выстроились к старту, и предвкушающе поспешила к ним. Мне было до ужаса любопытно, как проходит магическая регата.

Себастьян был прав, для обычного глаза было мало что видно: то ветер подует, то вода стремительно изменит течение, то один корабль подойдёт слишком близко к другому, вынуждая свернуть с выбранного курса…

Куда интереснее было наблюдать за теми, кто управлял этими кораблями. За напряжёнными статными спинами, облачёнными в тонкий белый батист и шёлковые жилеты; за масками равнодушия, скрывающими азарт погони или же откровенную горечь поражения.

Король явно наслаждался гонкой – его эмоции были на виду. Но по тому, как лукаво он сверкал взглядом на соперников, я понимала: это только то, что он хотел показать.

Так как я предпочла смотреть на игроков, а не на гонку, у меня получилось это понять. Остальные же вели взглядами за парусами небольших яхт, которые, обгоняя друг друга, неслись к противоположному берегу.

Монталь, названный возможным соперником, действительно слишком много думал. Он поглядывал на короля, то придерживая, то изо всех сил гоня свой корабль, при этом он не чурался уничтожать других соперников. Парень не раз служил причиной того, что на дно шли прекрасные яхты, думая, что прокладывает дорогу себе. Именно у него была отличная скорость реакции, он был быстр и если бы не оглядывался, то мог бы вырваться вперёд. По тому, как каждый раз чуть дёргались уголки губ короля, я понимала, что эту игру ведёт он, и Монталь в его руках – всего лишь пешка. А вот молодой Корсак вызывал в нём истинный интерес, отчего и мне было любопытно. Вот только парня я видела лишь со спины, потому, лавируя в толпе аристократов, пыталась разглядеть его лицо.

В груди зудело предчувствие, которому я следовала. Он был высок, статен и молод. Тёмные волосы то и дело трепал ветер, но он не обращал внимания. Семейная выучка давала о себе знать; он не отрывал взгляда от своего корабля, ведя его к победе, при этом не обращая внимания на возбуждённую толпу.

До противоположного берега из нескольких десятков дошло всего шесть кораблей, которые, резко развернувшись, гонимые ветром и течением, теперь неслись обратно. Я же упрямо следила за Корсаком, а он, стоило мне занять хорошую точку обзора, неуловимо поворачивался так, что мне приходилось вновь двигаться. Азарт поднял голову и во мне.

К тому моменту, как я наконец прошлась по небольшому выступу на берегу и смогла увидеть его лицо, явных лидеров гонки было трое, как и предполагалось: король, маркиз и, собственно, молодой Корсак. Он только на мгновение бросил взгляд на короля, и на его лице отразилась печать решимости, до боли знакомая мне.

Лёша всегда делал так, когда решение было принято. Челюсть – чуть вперёд, губы крепко сжаты, опора на правую ногу. Я узнала это выражение сразу.

Гул толпы совпал с гулом в моей голове. Казалось, что я лечу в пропасть. Ноги не слушались, как и голос… Судьба стремительно отбрасывала меня назад, в мою первую жизнь, к моей первой любви.

– Лёша… – одними губами прошептала я, делая шаг вперёд. Не замечая, что стою уже на самом краю, а передо мной – тёмные пучины вод.