Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 46 – Ника Цезарь

- Огненная вода, не оставляет следов.

- Чт-что вы делаете? – заикаясь и не скрывая страха произнесла я.

- Напоминаю тебе, что мы серьёзные люди, с которыми шутки плохи, - наклонился к моему уху мой мучитель.

- Я так это не оставлю! Не смейте! Король обратит на это внимание! – паника захлёстывала меня, а слёзы катились градом.

- Так ты что-нибудь придумаешь, чтоб отвести подозрения! – цинично хмыкнул он, - ты девочка сообразительная, изворотливая… Я ведь знаю твою тайну, милочка.

- К-какую еще тайну?

- Ту, за которую ты пошла с нами на сделку.

Его ответ холодными щупальцами сжал моё сердце. Во что влипла Кристель?! Как она могла с ними связаться?!

- Если хочешь, чтоб твоя маленькая тайна оставалась только твоей, а папенька проснулся, то ты никому не скажешь и принесешь то, что мне нужно!

- Хорошо, но не трогайте моих людей! Я сделаю всё, что вы хотите!

- У тебя их много, милочка.

- Не-ет!

- Самые лучшие уроки те, что усвоены на собственной шкуре. Только их шрамы могут уберечь от глупости и не послушания.

- Не-ет, - завывала я, когда начала возгораться карета. Огонь стремительно охватывал её и тела тех, что были в ней. Лизал колёса, охватил плоть.

Я билась в руках, державших меня, не желая сдаваться, но они были сильны. Они умело заламывали руки, отчего я была не в силах вырваться или отвернуться.

- Мои люди везде, я узнаю, когда ты найдёшь то, что мне нужно. Не хочешь повторения сегодняшнего с папулечкой… будь послушной куклой.

Удар по затылку стал моим спасением. Я не слышала громкий взрыв. Я не видела, как добротный экипаж и мои верные слуги обращаются в тлен.

Но на веках на века остался их образ, а руки навсегда будут помнить жестокие прикосновения, а ещё запах горелой плоти и плач обреченных животных.

– Кристель… Кристе-ель!..

Кто-то нещадно хлестал меня по щекам, заставляя открыть глаза. Боль в висках и руках пульсировала, напоминая, что всё случилось взаправду. Я с трудом разлепила веки, перед глазами всё плыло, но я различила светловолосый облик мужчины перед собой. Черты лица не различала, потому что перед глазами до сих пор стояла ужаснейшая картина, казалось, что такого ужаса я ещё не знала.

Сердце испуганно бухало в груди, а в ушах шумела кровь. Страх колючими иглами разливался с кровью по телу, а вместе с ним – и ненависть. Такой жгучей, удушающей ненависти я ещё не чувствовала. Даже когда у меня отобрали Лёшу. Я, хоть и с трудом, но могла тогда понять причины случившегося, сейчас же… это была бессмысленная жестокость просто потому что они могли, потому что хотели сломать и подчинить. Я их ненавидела и жаждала отомстить.

Сейчас шелест голосов и их слова о скуке обрели новый смысл. Дура! Забыла, что ничто не даётся просто так, всегда есть условия и плата. За эту жизнь мне придётся дорого заплатить.

С трудом ухватившись за руку, что вновь хотела ударить меня по щеке, я застонала.

– Жива! Лекс, она жива!

– Чудесно… может, хоть она объяснит случившееся.

– Ты о чём? Не видишь, в каком она состоянии? Подними кого-нибудь, пусть тебе расскажут, – зло говорил герцог, помогая мне встать.

– Кого? Ты видишь хоть одно тело? Здесь только прах, а значит – некого поднимать! Кто-то использовал огненную воду, видно, очень хотел, чтобы я не смог поболтать с погибшими!