Книга Принцесса ветра и мести, страница 136 – Алиса Джукич

– Но почему? Неужели отец решил поступиться собственными принципами и наконец высунуть голову из песка?

Я сунула руки в карманы тренировочных штанов, чтобы скрыть их предательскую дрожь.

– Маркус до безумия боится потерять тебя, как однажды потерял Элеонор. И он больше не станет идти против твоей воли. – В зеленом глазе Дориана отразилось мое озадаченное лицо. – Все мы совершаем ошибки, Агнес, но это не уменьшает его любви к дочери.

Я потупила взор. Тлеющая искра загорелась в сердце, в месте, где открылась черная бездна после предательства единственного оставшегося в живых родителя.

– Но нарушение магической сделки может убить его.

Беспокойство за отца цвело жгучим цветком в груди, пока Дориан не ответил:

– Благой Король далеко не глупец. Отказав Александру в военном союзе, Маркус не отрекся от возможности встать на его сторону в будущем.

Разрастающееся волнение отпустило, но огненный цветок задел другие скрытые эмоции, и я не смогла совладать с ними.

– Я ненавижу себя, Дориан. – Принц удивленно вскинул широкие брови. Связующая нас ниточка натянулась под тяжестью моего признания, и иллюзорный пляж пошел рябью. Сделав глубокий вдох, я взяла себя в руки и продолжила: – Ненавижу за то, что заставляю тебя страдать. – Плотина, сдерживающая эмоции, прорвалась, сметенная потоком моих слов. – Но меня не покидает мысль, что любовь к тебе – обман, напускное влечение, что я прячусь за ней, как за стеной, которую месяцами возводила между собой и Эллином.

Стон Дориана был наполнен неприкрытой мукой, моя откровенность резала его больнее ножа. Не в силах больше ранить дорогого сердцу мужчину и стараясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы, я уронила лицо в ладони.

Дориан долго молчал, вслушиваясь в шум прибоя, словно волны нашептывали ему успокаивающие мысли.

– Ты как мираж, Агнес. Сказочной оазис в пустыне для умирающего от жажды странника. Но стоит испить твоих вод, и они превратятся в смертельный яд.

Я в изумлении подняла голову, но Дориан твердо продолжил, игнорируя мой громкий всхлип:

– С самой первой встречи я знал, что стану блуждающим путником, вечно идущим за несуществующим видением. Но я так просто не сдамся, не отступлю от желания коснуться губительного оазиса…

Что-то громко звякнуло, и меня выдернуло из сна, оставив на языке привкус соленых вод и терпкого миндаля. Резко сев на кровати, я в панике огляделась.

Возле входа стояла Ирма, испуганно прижимая одну руку к выпирающему животу, а другую к сердцу. Возле ее ног валялся поднос с разбитыми фарфоровыми чашками. Травяной отвар лужей растекался по полу, пачкая подол ее серого платья.

– Агнес, я прошу простить мою неуклюжесть, – с дрожью в голосе принялась извиняться Ирма и собралась нагнуться, чтобы собрать осколки, но я опередила ее.

Быстро нырнув в Лимбо, я очутилась прямо у нее перед носом. Огромный живот не позволял пикси даже нормально двигаться, не то что убирать пролитый чай.

– Не стоит, Ирма, – остановила я взволнованную подругу, придержав ее за плечо. – Ты так можешь ненароком навредить малышу.

Присев на колени, я начала складывать мелкие осколки на серебряный поднос. Пикси, нависающая надо мной как исполин, внезапно тихо хлюпнула носом. Скорее всего, она заметила непросохшие дорожки слез на моих щеках и пожалела меня, хотя, возможно, Ирму беспокоило что-то еще.