Книга Яд ночи, страница 208 – Алиса Джукич

– Лекса! – взвизгнула она и, отставив тарелку на тумбочку, подскочила со стула. Но все мое внимание было сосредоточено на исхудавшем, бледном, но радостно улыбавшемся отце.

– Пап… – всхлипнула я, и слезы градом покатились по щекам. Хотелось броситься к нему, залезть на кровать, как в детстве во время грозы, и крепко-крепкообнять, но я продолжила стоять в дверном проеме. Кристиан легонько подтолкнул меня в спину, мол, иди, и я ринулась к отцу.

– Папа!

Отец, что совсем нехарактерно для него, расплакался. Крупные слезы потекли по его морщинам, оставляя блестящие следы на осунувшемся лице.

– Аллекса, доченька! – Он протянул ко мне дрожащие руки, и я, наконец, обняла его, стараясь быть осторожной с трубками от капельниц. – Я так по тебе скучал.

– Я тоже… – Рядом расплакалась мама. Пытаясь сохранить макияж, она запрокинула голову к потолку и промокнула уголки глаз салфеткой.

Мы потеряли счет времени. Я купалась в тепле отца, как в живительном роднике, пробуждавшем умершие за время тоски части души. Отец гладил меня по спине, а я не могла надышаться родным ароматом кедра, сейчас смешавшимся с запахами медикаментов.

– Я звонила тебе с вечера, но ты была недоступна, – призналась мама, когда стерла следы от потекшей туши.

– Телефон разбился. Позже куплю новый. – Я не стала вдаваться в подробности, чтобы не нервировать родителей рассказом об аварии.

Отец взглянул на дверь, и меня затопила неловкость. В порыве чувств я совершенно забыла про Кристиана. Папа взял меня за руку и внезапно нащупал обручальное кольцо, которое Кэмбэлл подарил мне в самолете.

– Это еще что такое? – с присущей бизнесмену твердостью потребовал он объяснений. Вскинув косматую седую бровь, отец недоверчиво покосился на прислонившегося плечом к дверному косяку Кристиана.

– Пап, все нормально, кстати, познакомься с… – Я запнулась. У меня загорелось лицо, ведь мы не успели обсудить, как именно представить Криса родителям.

Парень? Жених? Моя судьба, тянувшаяся из вечности?

Почувствовав мою растерянность, Кристиан выступил вперед. Его гордая осанка выдавала серьезность и непоколебимость принятого решения о женитьбе.

– Мистер и миссис Коллинз, – он обратился к моим родителям с почетным поклоном головы. Я Кристиан Кэмбэлл.

– Кэмбэлл? – переспросила мама. – Эта фамилия фигурировала в документах о фондовой помощи Майклу. И юристы, вызвавшиеся вести дело нашей компании в суде, упоминали вас.

– Аллекса! Если ты согласилась выйти за него из-за чувства долга, я верну все до цента! Вот только выпишусь из больницы! – вклинился в разговор папа и потянул меня на себя, точно хотел спрятать.

– Пап, не говори ерунды, – возмутившись, чтоему могло прийти подобное в голову, выпуталась из его цепких рук. – Я согласилась только потому, что нашла человека, с которым готова провести остаток жизни, как ты когда-то выбрал маму.

Этого весомого аргумента было достаточно, чтобы отец расслабился и перестал пыхтеть, зло раздувая ноздри.

Я села на край его постели, расправив помявшийся сиреневый свитер. Кристиан прошел к диванчику у окна и занял место напротив отца. Сложив руки в замок, он начал с главного:

– Мистер Коллинз, я не представлю жизни без вашей дочери, и готов на все ради ее счастья…

***

– Он милый, но в нем есть что-то… странное, – проговорила мама.