Книга Заложница. Черный корсар, страница 82 – Арина Теплова

Я яростно радостно закричала, пытаясь ухватится за каменный пологий берег, чтобы волна обратно не затащила нас с море. И у меня полилось. Еще одна сильная волна прямо швырнула нас на камни, и мы наконец оказались на берегу.

Грохнувшись на берег, я уткнула лицо в мокрые камни, и пыталась отдышаться. Понимая что я все же жива и почти даже не ранена. Только через миг осознала, что моя правая рука до с сих пор с неистовством удерживая большое тело мужчины, прижимая его к себе. Тут же расслабила руку, отпуская Петра. Он так и был без сознания.

В тот миг ощущала себя дохлой медузой, выкинутой на берег. Даже на миг отключилась, провалившись в небольшой сон дрему. Сколько я была в ней неведомо, четверть часа или час не понятно.

Вскоре пришла в себя. Видимо мой организм решил восстановить так силы. Я медленно села на камни, и огляделась.

Мы находились на пустынном берегу. Бушующее море так и продолжало зазывать ветром. Дождь так же накрапывал, став чуть меньше. Серые тучи не предвещали ничего хорошего.

Но я была счастлива в этот момент. Задрав голову к небесам, я смотрела вверх и ощущала себя невероятно живой. Так наверное бывает, когда человек находился на краю гибели но вдруг остался в живых.

— Благодарю тебя, Боженька! Благодарю… — шептала я едва соображая что происходит, но понимая, что мы все же выкарабкались из этого водного ада.

Наконец мои мысли стали соображать нормально.

Склонившись над Петром, я приложила руку к его шее. Удостоверилась что он все еще жив, только находился без сознания.

Надо было где то укрыть от дождя и перевязать раненого Петра. Я огляделась. Ничего не было видно. Только каменистый берег и далее трава и небольшие кустарники. Надо было наверное пройти по берегу и поискать людей. Но может это было опасно. Игнатьев говорил, что местное население под властью османов. А до границы с Мегрелией была не одна верста.

И не понимала,что теперь делать. Тащить бессознательно мужчину к ближайшему поселению и искать лекаря или что? У меня даже не было сухих тряпок чтобы перевязать его. А его кровавая рана уже испачкала весь его бок.

Но одно я знала точно. Что эта Мегрелия находилась справа, так сказал мне Петр еще в лодке.

Я проворно встала, решила оглядеться. Поднялась повыше и заметила вдалеке впереди справа нечто похожее не рыбацкую хижину. Надо было укрыться от дождя и обсохнуть, перевязать Петра.

Быстро стянув с себя мокры плащ я расстелила его на камнях, перетянула тяжелое тело мужчины на него. Начала тянуть.

Да это было не легко, но лучше чем просто волочь его за руки по камням. Спустя полчаса все же я доволокла его до хижины. Она оказалась пуста. Здесь было скорее не жилище рыбака, а сарай где он хранил рыболовные снасти и сети. Всюду они были развешаны. Я заволокла Петра внутрь и устало присела около него, пытаясь отдышаться.

Уже через пять минут снова вскочила на ноги, ища сухие тряпки. Надо было перевязать раненого.

В углу валялась старая парусина, уже изодранная, и вряд ли бы пригодилась бы для паруса. Она была плотная но ткань ветхая и мягкая, потому хоть и с трудом но мне удалось оборвать от нее пару длинных кусков — полосок.

Присев к Петру на колени, я начала раздевать его, быстро расстегивая его одежду.

Смотрела на неподвижное смуглое лицо Игнатьева и напряженно думала.