Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 39 – Ольга Обская

— Это основной аромат коллекции. Тут… тут формулы, — попытался объяснить Поль. — Для парфюмеров они как ноты для музыкантов. Если композитора посещает вдохновение, он может создать мелодию даже без музыкального инструмента. Он её слышит. Она существует в его воображении. Ему нужно только перо и бумага, чтобы записать её.

Натали кивнула. Она поняла. Она бережно перелистывала страницы — это партитура будущего аромата. Поль его уже сотворил. Он уже живёт в его воображении. Как великий музыкант, глядя на ноты, может слышать мелодию, так парфюмер ощущает аромат этих формул.

Ей никогда не дарили ничего подобного. Да, это просто листы, бумага, черновики, но в них нечто очень личное — муки поиска, внезапное озарение — сокровенные моменты творчества.

Жаль только, Натали не дано читать все эти формулы. Они лишь распалили её любопытство. Теперь ей ещё сильнее хотелось узнать, какой же всё-таки запах будет у этого парфюма.

Поль будто догадался о ходе мыслей Натали.

— Мне нужно кое-какое оборудование, чтобы аромат приобрёл материальную форму, — объяснил он. — Я уже распорядился, чтобы его доставили Вальмонт.

— И лучше бы это случилось поскорее, — Натали не ожидала, но в её голосе слышалосьлёгкое возмущение. — Вы хоть понимаете, какое коварство дарить мне формулы, когда я не умею читать их аромат?

— Но это не проблема, — лукаво улыбнулся Поль. — Я помогу.

Он встал за её спиной, чтобы они могли одновременно смотреть на его записи, и указал пальцем на одну из цепочек символов средней длинны.

— Вот это, например. Тут закодирован аромат свежести раннего летнего утра. Представь, — начал он мягко, почти нежно. Голос был таким тихим и спокойным, что Натали поначалу даже не заметила, что Поль перешёл на “ты”, — Солнце едва взошло. Ты босая стоишь на берегу озера. Всё вокруг слегка влажное от росы. Всё молчит — не от того, что ещё дремлет, а от ожидания. Ты вдыхаешь — и первой тебя касается нота озёрного воздуха. Это не просто вода. Это шорох камышей, древесная кора, напитанная утренним туманом, прохлада от гладких валунов. Свежесть, не броская, а изысканная, естественная, рождённая природой.

Натали слушала, затаив дыхание. Она действительно ощутила аромат утренней свежести.

— Затем… лёгкий поворот головы — и ты ловишь другое, — он указал пальцем на более короткую цепочку символов. — Где-то позади, за спиной — сад. Жасмин. Не томный, не зрелый, а молодой, застенчивый, будто он только что раскрыл первый бутон. А ещё пион. Сладковатый, припудренный, легкомысленный, напоминающий об обещаниях, данных самой себе, которые не обязательно выполнять…

Натали хотела возразить, что все обещания нужно выполнять. Но аромат, который навеяли слова Поля, был таким упоительным, что не хотелось спорить.

— А вот основа, база. Белый кедр, — он снова указал на довольно длинную строчку. — Солнце уже высоко. Ты ведь помнишь, как пахнет хвоя в летний полдень? Лёгкая терпкость. Она подчёркивает уверенность, или почти упрямство… Но древесина кедра — это уже другая нота. Дом. Шаг по скрипучим половицам. Книги в старом шкафу, в который никто, кроме тебя, не заглядывает. Страницы зачитанного до дыр маленького томика стихов.

А он ведь действительно существовал — зачитанный до дыр томик стихов. Остался там, в мансарде, где скрипучие полы и старый книжный шкаф. Целая вереница запахов ожила в памяти.