Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 153 – Ната Лакомка

– И проездом заглядывали к Папе Римскому?

– При чём тут он?

– Насколько я знаю, римские статуи находятся в папском дворце. Вот я и думаю, как вы туда попали? Представляли комедию?

– Знаете, – произнесла я с притворным возмущением, потому что было ясно, что я опять попала впросак, – и Папам Римским не чуждо ничто человеческое! А вообще, неприлично спрашивать у женщины о её прошлом, если она не хочет о нём говорить. То, что вы вломились ко мне во время мытья, ничего не меняет, вы мне не муж.

Упоминание о бане сразу отбило у Мариночки охотку расспрашивать о голых статуях, а я задумалась, стараясь не подавать виду, как насторожили меня эти расспросы. Ветрувия не зря подозревает адвоката. Что-то тут не так. Но, с другой стороны, с прежней Апо он виделся мельком, мало ли что показалось при первой встрече, а врать я уже наловчилась. И всегда можно сказать, что у меня провалы в памяти.

– Ездил сегодня к Занхе, – объявил Марино, когда чай был заварен, процежен по чашкам через ситечко. – Договорились о встрече через три дня.

– Почему не завтра? – удивилась я, протягивая ему блюдце, где лежал кусок хлеба с ломтиком сыра, политый вареньем.

– Синьор сказал, что пока не готов встретиться с нами.

– Что это с ним? Не заболел ли? – поинтересовалась я с преувеличенной заботой. – Или вас испугался? Смелости набирается?

– Наверное, собирает армию, чтобы точно ничего не бояться, – усмехнулся Марино мне в тон.

– Кто, вообще, такой, этот Занха? – спросила я. – Что он из себя представляет? То, что он – животное,я уже поняла. Но есть же у этого животного семья, какое-то дело в жизни? Чем он занимается?

– Торгует вином в Рим и Милан, – пояснил адвокат, уплетая мой импровизированный бутерброд с вареньем за обе щеки. – У него виноградник рядом с Локарно. Дело не слишком большое, но процветает. Вино всегда в цене.

– Это верно, – согласилась я. – Винишком, значит, балуется?..

– Не передумали встречаться с ним? Мой вам совет – лучше бы сидели на вилле. И в следующий раз запирайте дверь на ночь.

– Но дверь была заперта!..

– Открыта, – сказал он строго. – Я хотел постучать, и тут её открыло сквозняком. Когда я увидел, что дверь открыта, а потом услышал… хм… стоны… – тут Марино замялся.

– Бедной женщине уже и постонать нельзя, – сказала я, начиная догадываться, кто так любезно впустил адвоката.

– У вас что-то заболело? – он посмотрел на меня с беспокойством.

– К вашему сведению, синьор, женщины иногда стонут и от удовольствия.

Он закашлялся, поперхнувшись, и я заботливо похлопала его по спине.

Прокашлявшись, он посмотрел на меня с упрёком и возмущением, и произнёс негромко, почти шёпотом:

– Но вы же были там совсем одна!

Тут я хохотала минуты три, если не больше. На меня просто напал какой-то дурацкий нервный смех, и я никак не могла остановиться. Пока я смеялась, Марино смотрел на меня без тени улыбки, забыв и про чай, и про варенье.

– О да, я была там одна, – сказала я, вдоволь насмеявшись, – со мной не было домовых, чертей или демонов, я просто мылась и позволила себе пару раз вздохнуть от удовольствия. Потому что расслабиться в бане после честного трудового дня – это одно из удовольствий, синьор, которые женщина может себе позволить в этой жизни. Горячая ванна, вкусная еда, интересная театральная пьеса, а совсем не то, что вы подумали. Добрый христианин.