Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 36 – Ника Цезарь

Но не это занимало Михаила. Перекрестившись на выцветшую икону у входа, он шагнул в прохладный сумрак храма. Внутри пахло ладаном и старым деревом, золотые нимбы на иконах тускло мерцали в свете свечей.

Он был единственным посетителем перед иконами, и скоро к нему подошёл молодой дьячок.

— С Богом, добрый человек. Батюшки нынче нет, к умирающему вызван. Чем я могу помочь? Может, желаете справить венчание, крещение аль поминовение?

— Ни то, ни другое… Поговорить с батюшкой желал я, но, видно, надобно заехать в следующий раз.

— Коли дело срочное, барин, могу и записку передать батюшке. Не ровен час, вернётся он к вечерне, — уважительно проговорил он, скользя взглядом по дорогим одеждам. — А коли молитву заказать желаете, могу принять.

Михаил пригляделся к мужчине: худой, высокий, с тонкой бородкой и юношеским блеском в глазах. Ему было не больше двадцати лет, а потому привлекать внимание, задавая вопросы, на которые он не может дать ответа, Крапивин не решился.

— В следующий раз заеду, — отрицательно качнул головой Крапивин. — Хотя… помолились за упокой души дяди моего, усопшего раба Божия Владимира. Год как минул с его кончины…

Отдав рубль на пожертвование, Михаил распрощался с дьячком и поспешил покинуть земли Мещерина, направившисьпо соседям, выяснив, что этой ночью пострадал только он.

Мужики же его в этот раз нашли в лесу примятую полянку, словно там долгое время кто-то кого-то поджидал. Были сломаны ветки, валялись самокрутки.

— Что же им моя земля сдалась?! — в сердцах вопрошал он, возвращаясь домой, где в кабинете его ждала Ангел.

Глядя на неё, он никак не мог согласиться со словами графа, что она была обычной скромной бабой. Она горела идеями, удивляя его каждый день.

— Посмотрите, я нашла письма к старому барину, а ещё более новые, что получал ваш управляющий по поводу аренды земли. Вы могли бы сдать часть земли с одной деревней. Это бы покрыло большую часть вашего долга…

— Я не буду отдавать своих крестьян чужакам, — отрезал Михаил Фёдорович.

— Почему? — склонила она головку к плечу, внимательно ожидая ответа.

— Потому что из них выжмут все соки… Некоторые и к своим-то относятся как к грязи, что уж говорить о чужих крепостных? — качнул он головой.

— У вас восемь тысяч долгу…

— Ангел, не забивайте голову, я уже сказал, что перезанял часть средств в дворянском банке. Часть долга я отдам, когда продам пшеницу. Лес продам… Дядя бы не хотел, чтобы я так распоряжался людьми, он всегда относился к ним с большим теплом.

— Вы же понимаете, что этого не хватит. Вы протянете зиму, а весной ведь нужно будет сеять, опять расходы и долги.

— Будем надеяться, что ваша догадка подтвердится, тогда я смогу сдать эту землю по хорошей цене.

— Сдать? Я думала, вы там поставите небольшую фабрику… — горькое разочарование скользнуло в её голосе.

— Как вы сами заметили, у меня на это нет денег… Ах, Ангел, где же вы так научились разбираться в делах?!

— Не знаю… — отвернулась она в очередной раз.

— Я был сегодня в церкви на землях графа Мещерина. К сожалению, я не застал там батюшку, но в следующий раз обязательно переговорю с ним.

— Что у вас к нему за дело? — подивилась Ольга.

— Я хотел бы узнать некоторые записи из метрической книги… Ваше образование впечатляет, Ангел. Я практически уверен, что оно дано вам не просто так. Нужно выяснить причину. К тому же, если узнать ваше происхождение, то, может быть, вам бы и не пришлось прятаться. Пелагея… была подкидышем, — отвёл он взгляд. Несмотря на то, что было практически очевидно, кто его гостья. Он тщательностарался избегать этого признания.