Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 34 – Ника Цезарь

Напряжение отчётливо окутавало их фигуры, заставляя нервничать Ольгу.

— Что-то холодно стало… — протянула она, несмотря на то, что солнце уже было достаточно высоко, а небо безоблачно. — Ещё и шляпку потеряла, Madonna…

Князь Гарарин, услышав реплику, усмехнулся, оценив её вмешательство, а после предвкушающе и искренне улыбнулся.

— Не буду вас больше задерживать, — протянул он, легко касаясь пальцами полей своей шляпы и направляя коня прочь. Только после его ухода Крапивин выдохнул.

— Madonna? — вскинув бровь, повернулся он к девушке.

— Думаете, не к месту? — расстроенно укорилаона себя. — Ничего другого в голову не пришло.

— Нет. Подходит. Ну что, поедем искать наши шляпы?

— А, может, лучше пойдём?

— Ангел, вы даёте повод считать вас трусихой? Думал, это слово не сочетается с вашим характером!

Тяжело взглянув на него, она сдалась на его милость и уже через несколько минут сидела в седле.

— Князь сразу поймёт, что я плохо езжу…

— Не давайте ему повод обратить на это внимание. Давайте на этот раз немного ускоримся? А то будет нехорошо, если Груня нас потеряет… — подмигнул он, первым тронувшись в путь.

— Я первая найду шляпку! — заявила девушка, с улыбкой бросая вызов.

Минут через десять исканий она нашла первой. Шляпка была в целости и сохранности, повиснув на ветках рябины. А вот шляпа Крапивина была найдена последней: помятой и в грязи.

— Похоже, мне сегодня не везёт, — констатировал он.

И был абсолютно прав, ведь, подъезжая к усадьбе, им пришлось столкнуться с мужиками из второй его деревни. Этой ночью и там похозяйничали конокрады, уведя сразу шестерых коней.

— Что вы говорите?! Какой ужас! Конокрады… Виданное ли дело? — хмыкнул Пётр Николаевич, принимая у себя в гостях соседа — Крапивина Михаила Фёдоровича.

В комнате, несмотря на старание прислуги, пахло кислятиной, а воздух подёрнулся сизой дымкой.

Его визит был внезапным, оттого он застал графа Мещерина в ненадлежащем виде. Тот уже который день горевал по своей прекрасной крепостной актрисе. Был не брит, растрёпан, во вчерашнем костюме.

В отличие от Михаила Фёдоровича, который щеголял в одежде, пошитой по европейской моде, был гладко выбрит, а на губах играла приветливая улыбка, которая раздражала графа.

Когда человек хмур и не весел, каждый, кто смотрит на мир иначе: с благосклонностью и улыбкой, начинает несказанно раздражать.

Единственное, что мирило Петра Николаевича со слащавым видом Крапивина, это то, что у него случилась беда. Сладко на душе стало, но для вида он всё равно сочувственно кивал.

— На ваших землях всё тихо? Может, народ что слышал или видел? У Гарариных также пару раз увели рабочих коней из дальней деревни. Конокрады явно где-то поблизости затаились.

— У нас всё тихо. Слава Богу! Видно, знают, что я твёрдой рукой управляю и не потерплю слабость! Мои крепостные не спят, когда сторожат лошадей! — не упустил он возможности уколоть Михаила Фёдоровича. — Не примите за бесцеремонность, я изволю дать вам совет — не щадите их спин. Розги — лучший стимул, чтобы они научились беречь, что имеют.

— Вот оно как… учту, — спокойно поблагодарил Михаил. — Но вы имейте в виду… в округе завелись воры.

— Конечно-конечно! Благодарю, что предупредили… Раз вы меня навестили, может, выпьем? День такой чудесный, не дело мысли забивать суетой. А у меня и стол накрыт, и крепостные готовы развлекать. Не зря же ещё мой батюшка театр изволил держать. Девки у меня прелестницы! — он широким жестом указал на вздрогнувших девиц, что в соседней комнате накрывали на стол. Посуда звякнула, но не разбилась. Правда, не все отвели взгляд. Одна темноволосая красавица томно смотрела на барина, вызывая у того искру сладострастия в глазах.