Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 134 – Полин Мур

Я рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья.

— Ты самый лучший Король, которого только можно было представить.

— Прошу, с вас первый танец, — мистер Грей указал рукой на танцпол.

Скрипка коснулась тишины осторожно, почти неслышно, но этого хватило, чтобы сотни голосов вокруг мгновенно смолкли. Толпа расступилась, образуя живой коридор, в конце которого остались только мы двое. Свет прожекторов сузился до одного яркого круга, выхватив нас из полумрака зала, и в этот момент реальность начала медленно плавиться.

Кристиан сделал шаг навстречу. Я положила ладонь в его руку, и тепло его кожи стало единственным якорем, не дающим мне окончательно потеряться в этом сияющем пространстве. Его пальцы уверенно переплелись с моими, а другая рука легла мне на талию – твердо, надежно, так, как умел только он.

— Готова? — одними губами спросил он.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за бьющегося в горле сердца.

Музыка набрала силу. Знакомый ритм – раз-два-три, раз-два-три – подхватил нас, отрывая от пола. Мы начали движение, и мир вокруг превратился в размытое пятно из синих и серебристых огней. Исчезли стены спортзала, исчезли лица учителей и одноклассников. Осталось только ощущение полета и ритмичный стук наших сердец, который, казалось,звучал в унисон с оркестром.

Мы кружились, и в этом движении была какая-то первобытная магия. Я чувствовала каждый его шаг, каждое мимолетное движение плеч. Мы были словно две части одного механизма, который наконец-то заработал идеально. В центре этого ледяного дворца, под взглядами сотен людей, мы создали свой собственный купол тишины и близости.

Я запрокинула голову, встречаясь с его взглядом. В нем не было больше того холода, который он так часто демонстрировал миру. Там было что-то глубокое, искреннее и пугающе нежное. В этот момент не имело значения, через что мы прошли за этот месяц, сколько часов провели в спорах и как сильно устали. Был только этот танец. Только бесконечное парение в невесомости.

Свет сверху дробился на тысячи бликов, отражаясь в зеркальном полу, и казалось, что мы танцуем прямо по звездам. Время растянулось, превратив несколько минут в вечность. Каждый поворот, каждый наклон головы ощущался как откровение. Наши вдохи и выдохи стали общими, и я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы эта музыка никогда не заканчивалась.

Когда финальный аккорд, протяжный и торжественный, наконец замер под сводами зала, мы остановились. Мы всё еще стояли в центре круга, не разрывая объятий, тяжело дыша и не сводя друг с друга глаз. Тишина была оглушительной. Конфетти медленно, словно в замедленной съемке, опускалось на нас, сверкая в лучах софитов, как настоящий снег. И в этой звенящей пустоте после музыки, он притянул меня к себе и поцеловал. Так сладко, что я едва не потеряла сознание.

Я чувствовала вкус мяты и того самого праздничного пунша, но прежде всего – вкус абсолютного, головокружительного счастья. Мои пальцы запутались в его волосах, удерживая его рядом, а колени действительно стали ватными. Если бы не его сильные руки, я бы точно осела прямо на этот зеркальный пол, усыпанный серебром.

Резко я почувствовала прилив странный ощущений. Сначала резкий холод, затем колкость во всем теле, а после сильную слабость. Кристиан тоже слабо отшатнулся, хватаясь за голову. Через несколько секунд, когда дыхание восстановилось, мы взглянули друг на друга.