Книга Несносный венценосный, страница 38 – Маша Ловыгина

— Вы про магию, Ваше Величество? — хихикнула Аурелия. — Это чудесно! И немножко щекотно...

— Что ж, поверю вам на слово, Ваше Высочество, — нахмурился Фердинанд. — Корона нашлась, я распорядился, чтобы ее почистили.

— Отлично! Скоро она мне пригодится! Какие новости?

— В Дракаре переворот. Новый король объявил свою страну оплотом мира и благоденствия.

— О, прекрасно... Значит, войны не будет?

— Войска отозваны. Люди рассказывают, что белый дракон потерял много крови, но победил Ульриха. Они рухнули с небес, будто две кометы, продолбив в земле огромную вмятину. Белый дракон вырвал черное сердце своего противника еще в воздухе, и теперь народ Дракара ликует, обретя в новом правителе защиту.

— Нам повезло с соседом, — задумчиво прищурилась Аурелия. — Думаю, стоит устроить бал в честь мирного урегулирования. А заодно объявить отбор претендентов на мою руку и сердце.

— Что я слышу? — удивился Фердинанд. — Вы серьезно?

— Серьезнее не бывает, — кивнула принцесса. — Но будет одно "но", папенька!

— Все что угодно, ведь это ваш бал, моя дорогая!

— Добавьте одно маленькое примечание: "претендовать на руку и сердце принцессы может каждый принц, король и рыцарь". Принцев и королей я бы, разумеется, вообще вычеркнула из списка, оставив только рыцарей, но что не сделаешь ради дипломатии!

— Вы только представьте, какое количество рыцарей примчится ко дворцу! — выпучил глаза король.

— Вы думаете, рыцарей много? Хм, даже если так, я хочу взглянуть на каждого!

— Вы имеете на это полное право, дочь моя!

К изумлению короля Фердинанда и его доверенных, из Дракара пришел огромный сундук с золотом и драгоценными камнями, сопровожденный письмом от нового правителя. Все эти богатства король Дракара с труднопроизносимым официальным именем присылал в качестве, ни много ни мало, — контрибуции за нанесенный ущерб столице Людовии. И хоть военных действий как таковых не случилось, Фердинанд не стал отказывать королю драконов, потому что всем известно, что сундук с золотом — всего лишь капля от тех богатств, которыми владеют крылатые ящеры. Но кто считает чужие деньги? Не королевское это дело, если говорить о короле Фердинанде.

Поразмышляв совсем недолго, Фердинанд распорядился потратить эти средства на восстановление Главной площади и приграничных деревень, чьи дома пострадали от огня, тем самым укрепив славу о себе как о справедливом и порядочном правителе.

В общем, все складывалось более чем замечательно, если не считать того, что Аурелия, его прекрасная дочь, пребывала в странном расположении духа. Все чаще она проводила время в саду — подолгу о чем-то разговаривала сама с собой, ведь она никому не позволяла сопровождать себя на прогулках и бродила по дорожкам лишь в окружении садовых бабочек. Еще она качалась на качелях, и фрейлины утирали платочками глаза, наблюдая за ее перепадами настроения: она то плакала, то вдруг начинала смеяться заливистым смехом, раскачиваясь все выше и выше. Эти ее прогулки придворные вскоре стали называть "эмоциональными качелями", пытаясь разгадать их причину и сходясь во мнении, что принцесса просто выросла, а все подросшие принцессы жаждут лишь одного — любви.

Так что подготовка к новому королевскому отбору шла полным ходом. Чистились и мылись улицы, шились новые флаги и платья, готовились умопомрачительные яства. Весть о том, что Дракар признал Людовию равным себе, облетела все горы и веси. Желание прибыть ко двору выразили все, даже те, кто в свое время посчитал это ниже своего достоинства. Конечно, лицезреть трусоватых принцев, которые в самый трудный момент спрятались за спинами своих слуг и под каретами, было не особо приятно, но "Дипломатия, мать ее, дипломатия..." — как любил повторять король Фердинанд. Пожалуй, принцесса была права: стоило рассмотреть рыцарей в качестве претендентов. Ну а что, народони благородный, отважный и неглупый, а что до земель и замков, то тут как бы главное, чтобы самой принцессе человек был по душе. А замки и кареты не проблема, особенно, для короля.