Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 8 – Ника Смелая

На осмотр прочих достопримечательностей времени не осталось, поэтому, когда отведённые на прогулку пара часов истекли, направилась через мост, соединяющий два берега Сены, к гостинице.

Увидев издалека Триумфальную арку, замерлаот восторга. А уж когда подошла ближе, у меня и вовсе дыхание перехватило. Располагающаяся посреди огромной площади, она поражала своими габаритами.

Ноги сами понесли меня к подземному переходу, а затем наверх по ступенькам прямо к исполинскому сооружению. Пораженная величием, я обошла её сначала вокруг, а затем прошла под легендарной постройкой.

И тут что-то случилось. По щекам потекли слёзы. Эмоциональная бомба, не разорвавшаяся в самолёте, наконец, бахнула, и меня затрясло от переизбытка эмоций. Восхищения, гнева, грусти и радости одновременно. Весь груз впечатлений, полученных за такое короткое время, тяжёлым валуном осел мне на плечи, давя так, что не было сил устоять. Ноги подкосились. Я оперлась о стену арки, пытаясь восстановить внезапно сбившееся дыхание.

Вот ведь как бывает. Только утром смотрела представление и слушала о том, как Чуприков собирался в Париж на выставку со своей пастилой, а вечером уже сама здесь… только без пастилы и уже почти без работы. Какая ирония!

Стало трудно дышать. Ко мне подбежали какие-то люди, стали что-то спрашивать, но я уже их не слышала, уплывая куда-то далеко-далеко. В мягкую, словно белое облако, пустоту.

Яркий свет ударил в лицо и заставил прищуриться. Тело по-прежнему не слушалось, будто не моё вовсе. Кто-то толкнул в плечо и окликнул, но все звуки доносились, словно сквозь толщу воды. Что-то грохочет, где-то плачет ребенок, рвёт глотку петух и звонит церковный колокол.

Петух? Колокол?

– Поооосторонись! – где-то совсем близко испугало, и я инстинктивно шагнула в сторону.

И как раз вовремя, потому что мимо меня пронеслась лошадь! Лошадь! Запряжённая в телегу, на который и сидел тот, кто предупредил об опасности. Спасибо ему за это, конечно, но кто это вообще такой? Я же только что была в Париже.

– Любовь Егорна, милочка, убьётесь же! – ко мне подбежала немолодая дама в теле, одетая в платье и чепец.

Только тогда мой мозг смог сложить два и два, ведь мужик на телеге тоже был одет далеко не по современной моде. Проморгавшись, осмотрелась вокруг. Я стояла посреди оживлённой улицы какого-то захолустного городка или поселка. Вокруг ходят люди, куры, гуси. Солнце в зените, жара неимоверная. Здания деревянные, пара двухэтажных кирпичных, выглядящих как новострой, церковь в конце улицы. Пахнет едой, цветущей липой, специями и лошадиным навозом.

– Любовь Егорна, худо вам? Побледнели вся, лапушка, – меня дёрнули за руку и принялись тормошить, словно куклу, при этом активно обмахивая какой-то бумажкой и охая.

– Отпустите, – высвободилась из «заботливой» хватки женщины и отступила на шаг. – Где я? Что это за место? – спросила и прислушалась. Голос не мой. Какой-то более тонкий и звонкий.

– Да как же это где? Знамо дело, в Коломне. Неужто свой родной город не признали? – забеспокоилась женщина. – Батюшки святы! За дохтуром послать надобно. Ох, и получу я нагоняй от папеньки вашего!

Пока пухленькая разодетая в старомодное платье дама кудахтала возле меня, как наседка, я принялась осматривать сама себя. И да, на мне тоже было платье с рюшами на рукавах. Розовое, с корсетом и пышной юбкой.