Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 138 – Ника Смелая

На встречу с партнёрами Ивана Германовича я, само собой, не попала. Обратный билет в Россию начальник мне оформил на следующий же день. Кричал, топал ногами и даже матерился, но я пребывала в каком-то вакууме и просто не обратила внимания на его угрозы и недостойное мужчины поведение. Хорошую же свинью судьба подложила секретарше Лерочке. Хотя, может, эти двое и стоили друг друга.

По прилёте в Москву отключила телефон и забаррикадировалась в квартире. Наревевшись вдоволь, целыми днями сидела и чертила схемы (хотя связи и каких-то сверхспособностей я больше не чувствовала, умение их составлять никуда не пропало), которые успокаивали, давали понять, что всё хорошо и я на своём месте, а вокруг всё так как должно быть.

Но я не верила в то, что дома, что больше не Люба Миляева, а самая что ни наесть Любовь Маркова. И только темноволосая худенькая брюнетка, глядящая на меня своими большими глазами из отражения в зеркале, напоминала о том, что я снова стала собой.

Когда слёз больше не осталось, а в душе разверзлась огромная чёрная воронка, засасывающая все краски жизни, я поняла, что назад мне не вернуться, приняла реальность как данное и смирилась с тем, что мне даровала судьба. В конце концов, узнать что такое любовь и потерять её, куда предпочтительнее, чем никогда не испытать этого чувства. Теперь я уверенно могла сказать, каково это, когда любишь всем сердцем, и тебе отвечают взаимностью.

Горевала, корила себя за то, что пошла с Иваном в ту ночь, что не осталась с Петром хотя бы до утра. Ведь, возможно, тогда эти двое неугомонных дали бы мне отсрочку хотя бы до весны. А дальше? Что было бы дальше? Я всё равно оказалась бы дома. Потому что моё место здесь, а не в мире, где остался мой Pier и всё, что нас связывало.

Само собой первым делом поискала в интернете статьи о Чуприковых, о судьбе Петра и Любы, о фабрике и том, что с ней стало.

Увидела на экране знакомое лицо и невольно улыбнулась.Со старой фотокарточки, выложенной на сайте по истории коломенского купечества, на меня смотрел мой Pier, а рядом на стуле сидела она, его супруга, Любовь Чуприкова (в девичестве Миляева).

Верно, ведь в моём мире эти двое встретились и полюбили друг друга, как и было суждено. Прожили долгую и счастливую жизнь. У них родилась замечательная дочка Евдокия, ставшая, к сожалению, единственным ребенком пары, но от этого только более желанной и любимой. Она же унаследовала фабрику отца, когда его и её матери не стало. А потом была революция и, кажется, в нашем мире победил Ап, потому что производство захирело и прекратило работу. И только в двадцать первом веке и дом и фабрику восстановили и стали проводить по ним экскурсии, рассказывая историю коломенской пастилы.

– Как там твои научные труды, Любаш? – поинтересовалась как-то Ольга, с которой мы ездили на экскурсию в Коломну, дозвонившись до меня после долгого моего молчания.

По возвращении наплела ей, что меня уволили, из-за этого я впала в депрессию и решила взять паузу от работы. Сказала, что хочу пожить на накопленные сбережения, чтобы найти себя. Но та не поверила и заявилась ко мне в один из дней, застав за изучением материалов о судьбах известных жителей Коломны того времени.

– Да так, не то чтобы очень хорошо. Набросала на небольшой реферат, – призналась я.