Книга Черный клинок, страница 126 – Айла Дэйвон

– Имейте в виду, ответ «нет» не принимается.

Я снова киваю. Мне следует четко обозначить свое решение. Петь для аудитории я не намерена, особенно для собравшегося в академии сброда.

Миссис Флер вздыхает и вызывает следующего студента.

Я не пытаюсь создавать сложности, правда. Преподавательница мне действительно по душе – никогда не нудит, не высокомерна, не придает значения слухам и сплетням. И уроки ведет нормально – разве что постоянно опаздывает и вообще не особо организованна.

И все же петь перед собравшимися здесь подонками я отказываюсь.

Слишком тяжелые воспоминания. Моя прежняя жизнь, Зраэль… Время, которое мы проводили за пением, – наше и только наше.

Он научил меня петь правильно, вкладывать в исполнение всю свою боль, все чувства… Пение превратилось в наше убежище, нашу свободу, нашу личную тайну, давало нам возможность вместе переживать самые тяжелые дни в Учреждении. Пение было способом общения и ухода в неподвластный другим мир, хотя нас окружали четыре стены.

Я пела только ради него. Зраэль становился мелодией, на которую ложились мои слова, душой и сердцем моих песен. Если бы не он, я не протянула бы в адской дыре так долго.

Мой прекрасный и, увы, пропавший без вести певец, мой Зраэль…

На следующее занятие я шла на автопилоте. Хорошо, Гадриэль не ставил перед нами сложных задач – так, простенькая полоса препятствий да пробежка трусцой.

Состояние у меня было так себе, и я ощущала взгляд Гадриэля на протяжении всего урока. После звонка он хотел поговорить, однако я быстренько собралась, заявив о назначенной с миссис Флер встрече, и отправилась в ее кабинет.

Если честно, говорить не хотелось ни с кем – настроение не то. Некоторые выплеснут эмоции и сразу чувствуют себя лучше, а вот мою боль не выплеснешь. Никак не могла отделаться от мыслей о Зраэле. Еле дождалась конца уроков. Минуты тянулись невозможно долго, и я толком не могла вдохнуть – воздух словно застревал в горле, не доходя до легких. Чем сильнее старалась загнать вглубь прошлое, тем больше оно меня переполняло. Казалось, хочет перелиться через край и смыть грустные мысли.

Пыталась себя чем-нибудь занять и тем самым избавиться от воспоминаний. Но реальность жестока – она только и ждет, как бы ударить побольнее, когда ты меньше всего к этому готова.

Наконец добираюсь до класса музыки и заглядываю внутрь. Миссис Флер не видно. Я надеялась, она хотя бы на нашу встречу придет вовремя, а зря: не в ее это стиле.

Собственно, мне лишь нужно объяснить ей, что петь я ни при каких обстоятельствах не буду, а затем попрощаться и уйти. Хочу замкнуться в личном пространстве, зарыться под одеяло, и пусть рвущиеся наружу чувства потихоньку вытекут. Противостоять им уже невозможно.

Делаю глубокий вдох в попытке унять одолевшую меня дрожь и осматриваюсь в тускло освещенной аудитории. Когда здесь никого нет, она выглядит значительно просторнее. Свет выключен, солнце почти зашло, и небо на улице быстро темнеет.

Усевшись на стул у окна, устало опускаю плечи. Груз накопившихся за день эмоций потихоньку начинает спадать.

В дальнем конце аудитории открыта форточка, и я, втягивая прохладный воздух, незаметно для себя закрываю глаза. Сразу обрушивается шквал воспоминаний:еготяжелый скрипучий голос, мое имя, тихо доносящееся из-за стены, а потом… гробовая тишина. Долгая, нескончаемая… Она напоминает о себе даже во сне, разрывая душу на части. За ней следуют пронзительные крики. Трудно поверить, что это кричу я.