Книга Прошлое (не) исправить, страница 73 – Виктория Цой

— Ты можешь завезти меня домой? Не хочу оставаться тут без тебя.

— Хорошо, — только кивает он.

Внутри всё сжимается от знакомой пустоты.

Собираемся быстро. Я, почти не глядя, кидаю вещи в сумку. Окса ходит по пятам, спрашивает, вздыхает. А я словно в вакууме: слышу её, но не слушаю. Оставляя ребят позади, я не думаю — я боюсь. Мне страшно от этой неясности, ждущей впереди. Глухой, болезненной, уничтожающей.

До Владивостока едем в тишине. Даже музыка не играет. Когда я пытаюсь выудить хоть какую-то информацию, Кир отвечает односложно.

Наконец, он паркует машину перед общагой, выходит, открывает багажник и достаёт мои вещи. Я тоже выхожу, всматриваюсь в его лицо — оно не выражает ничего. К горлу подступает ком. Он холоден и отстранён, и от этого ещё больнее. Я на грани — так и хочется начать умолять его поговорить со мной.

— Кир… — сглатываю я.

— Я должен ехать, Диан.

Не «Ди», а «Диана»... Это отдаляет меня на километры.

Я не могу его просто так отпустить. Беру его тёплую ладонь в свои. На секунду он замирает, смотрит мне в глаза, и в них я вижу боль — настоящую, глубинную. — Пока, — бросает он и садится в машину.

Я остаюсь в кромешной темноте, провожая глазами последний источник света: удаляющиеся огни его автомобиля.

Лампа на крыльце общаги все-таки перегорела…

Осень ворвалась в жизнь незваным гостем, пусть и по расписанию. Днём солнце по-прежнему согревало тёплыми лучами, будто из последних сил сохраняя остатки лета. К вечеру становилось прохладно, и уже без кофты было не обойтись. Я не помнила, как закончилось это лето, не заметила, как на деревьях появились первые жёлтые листья. Время словно бежало, и каждый день сменялся очередным. А всё потому, что моя жизнь превратилась в серую массу. Из-за него. Из-за Кирилла Миллера.

За два дня до дня рождения…

Я — плохая дочь. Даже не помню, когда в последний раз навещала отца. За два дня до своего двадцать второго дня рождения я наконец приехала в родной дом. Я из небольшого города Партизанска, который находится в трёх часах езды от столицы Приморского края. Город, где я выросла, встретил меня привычными унынием и мрачностью. Здесь ничего не изменилось: те же старые здания с облупившейся краской, разбитые дороги. Тем не менее, именно здесь прошло моё детство. Мой отец, Роман Эдуардович Савельев, — известный на весь город хирург, посвятивший большую часть жизни пациентам. Когда мне было три, мама ушла от нас, не выдержав жизни с вечно пропадающим на работе мужем. Екатерина Васильевна не испытывала ко мне материнских чувств, поэтому смогла просто оставить меня отцу и бабушке. Отец не подал на алименты, полностью разорвав с ней связь. В подростковом возрасте мать нашла меня в социальных сетях, писала, и мы даже несколько раз созванивались. Но, увы, она оставалась для меня чужой. Скоро наше общение сошло на нет. Бабушка, царство ей небесное, заменила мне маму.

Двухкомнатная квартира со старым ремонтом встретила меня детскими воспоминаниями. Здесь всё по-прежнему. Моя комната с когда-то розовыми обоями обклеена плакатами из журнала «Все звёзды», школьными рисунками, грамотами за олимпиады по математике. На раскладном столе-книжке — фоторамки со мной. Даже плюшевый мишка, которого папа подарил на шестнадцатилетие, лежит на своём месте, в углу кровати. На книжной полке скучают любимые писатели: Рэй Брэдбери, Стефани Майер, Сьюзен Коллинз.