Книга Прошлое (не) исправить, страница 38 – Виктория Цой

- Какого хрена тут происходит? — рычит Соколов, в миг подлетая к нам.

Его лицо пылает от злости, грудь тяжело вздымается. Я же от страха вжимаюсь в доску, боясь шелохнуться. Миллер замечает моё состояние, нехотя отпускает мою руку, а сам даже не шелохнётся. Соколов и Миллер примерно одинакового роста и комплекции. Кирилл напоминает спокойного удава, который, если его не тронуть, не кинется первым. Богдан больше похож на разъярённого льва, готового наброситься в любую секунду.

- Богдан, мы занимались, — мой голос напоминает писк.

- Вижу, чем вы тут занимались. Малышка, забери свои вещи. Мы уходим, — он хватает меня за запястье и силой тянет на себя. В голове пролетает мысль, что Кирилл тоже схватит меня за руку и потянет к себе, но он делает шаг назад. Место, где держит Богдан, больно пульсирует. От боли закусываю губу.

«Всё нормально. Богдан просто меня очень сильно любит, поэтому ревнует. Если не ревнует, значит не любит. Ревность — это хорошо!»

- Её зовут Диана, — говорит нам вслед Кирилл. Стоит ему произнести моё имя и сердце тут находит в нем отклик.

Богдан не комментирует замечание своего брата. А я вспоминаю: ведь это правда. Я не слышала, чтобы Соколов вообще звал меня по имени. Малышка, киса, зая — безымянные прозвища, имеющие множество хозяек.

«Ты сама говорила, тебе не нравится твоё собственное имя».

Да, это так. Мне нравится, что Богдан называет меня ласковыми словами.

- Я очень разочарован, — сквозь зубы цедит Богдан. — Я ведь уже говорил по поводу Миллера.

Мы заходим в лифт, который только что приехал на наш этаж. В нём мы одни и можем поговорить.

- Да, говорил. Прости меня, — опускаю глаза в пол. — Я… не знала, что он мой преподаватель. Это выяснилось сегодня на второй паре.

- Малыш, — гладит меня по щеке. — Я люблю тебя. И мне невыносима сама мысль, что ты с этим… Ты просто многого не знаешь.

- Но я не с ним. Мы просто…

- Я видел вас сегодня и как он смотрит на тебя. Наши отцы не ладят. И если я скажу, что они враги, то это будет мягко сказано. Просто хочу предупредить: он сделает всё, чтобы навредить мне. Даже если придётся прибегнуть к самым жестоким методам.

- К самым жестоким методам? — сглатываю, отказываясь принимать его слова за правду.

- Да. Использовать тех, кто мне дорог.

Кирилл меня использует?

- Я все поняла, — опускаю голову.

Богдан меня любит и желает только добра.

Богдан говорит искренне. Я вижу эту искренность в глазах. Он действительно переживает за меня. А Кирилл… я запуталась!

Седан Соколова уже ждет нас на парковке.

- Окса передала тебе, что я задержусь? - спрашиваю, пристегиваясь ремнем безопасности.

- Да, у тебя весьма милая и преданная подруга. Предлагала составить мне компанию, пока ты занимаешься, чтобы я не скучал.

- Даже так...

Я ее об этом не просила и сама она не озвучивала свой альтруистический порыв.

- Чем вы занимались? - внимательно смотрю на него.

- Ничем, так просто поболтали, - уклончиво отвечает.

Мне это совсем не нравится. Но дальше эту тему я не развиваю. Несмотря на червечка сомнения, я очень стараюсь доверять своим близким.

- Знаешь, сегодня я подумал. Переезжай ко мне? — заявляет мой парень, паркуясь напротив общежития.

Его предложение застаёт меня врасплох. Я никогда не жила с парнем, поэтому моя реакция неоднозначна. С одной стороны, я должна радоваться: ведь жить под одной крышей слюбимым человеком — настоящее счастье. Делить с ним кровать, быт, совместные вечера, эмоции, в конце концов, воздух. Заниматься любовью, когда вздумается. От последней мысли невольно морщусь. Назвать «занятием любовью» то, чем мы занимались два раза, крайне сложно. Скорее, это похоже на животные инстинкты. На данный момент секс пока относится к минусу. Ладно, с этим явно нужно поработать. А с другой стороны, жить с человеком спустя две недели после знакомства — слишком поспешное решение. Мы мало знаем друг о друге. Ведь может случиться всё совсем наоборот: не подходим в привычках, в быту, даже в еде. Другими словами, это может плохо закончиться. И мы в итоге расстанемся.