Книга Прошлое (не) исправить, страница 37 – Виктория Цой

- Не хочется. Куда интересней учить строптивых студенток, — парирует он.

- Это я строптивая?!

- На удивление, представь себе.

«Упрямый осёл!» — как же чешется язык сказать это вслух. В принципе, а кто мешает?

- Савельева, хотите остаться ещё на час?

Я сказала это вслух?

Краем глаза смотрю на Кирилла и уверена — насчёт дополнительного часа он блефует. У него хоть и строгий вид, глаза улыбаются. Впервые я вижу, чтобы человек мог так открыто улыбаться глазами.

Тем не менее, проверять не собираюсь. С шумом встаю с места, подхожу к доске, беру в руки маркер.

Стол Кирилла находится в метре от доски, но из-за его высокого роста кажется, что сидит он слишком близко. Записываю продиктованный пример и начинаю решать его в полной тишине. Всеми клетками испытываю на себе его внимательный взгляд. Сосредоточиться не получается. Я ошибаюсь.

- Ты допустила ошибку, вот здесь, — становится за моей спиной. Аккуратно берёт мою руку с маркером и начинает скользит по доске. Моё тело прожигает электрически ток, который находит конечную цель — моё сердце. Невообразимая буря чувств взрывается внутри меня. Я не дышу, не двигаюсь и даже не моргаю. Я не понимаю, что сейчас происходит. Почему одно его прикосновение вызывает столько ощущений. До меня доносятся свежие, дразнящие нотки его одеколона, которые побуждают отключить сознание. Появляется одержимое желание сделать шаг назад, почувствовать тепло его тела. Желание превращается в навязчивое наваждение. Я почти не слышу, о чём он говорит. Не слышу звуков, невольно растворяясь в его присутствии. Моя рука, которую он легонько сжимает, горит. Кирилл исправляет единицу на ноль, стирает лишнюю скобку.

Мозг словно отключён и передаёт полное руководство сердцу. Сейчас мне жизненно необходимо увидеть его глаза. Оборачиваюсь к нему, и наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Кирилл замирает, переводит взгляд на меня. Боже, до чего же у него красивые глаза! Они магнитом манят к себе. Кирилл продолжает держать мою руку, маркер с шумом падает на пол. Никому из нас нет до него дела. Он переплетает наши пальцы. И этот жест мне так нравится! Ещё никогда и ни разу я не млела отобычного прикосновения. Миллер чувствует то же самое и теперь улыбается. Добрые, искренние глаза, обворожительная улыбка и едва ощутимое тепло тела сводят с ума. Почему я раньше не замечала его?

- Ди, — вкрадчиво произносит он моё имя. Моё сердце подскакивает в груди, когда я слышу эти две короткие буквы из его уст. Я не злюсь — нет, наоборот, как ни странно, хочу, чтобы он повторил. Снова.

- Кир, — вторю я его имени.

- Малышка?! — чужой, лишний голос разрезает воздух словно хлыстом и буквально заставляет опомниться.

В дверном проёме стоит разгневанный Богдан. Смотрит сначала на меня, потом на Кирилла, на наши сцепленные руки. Быстро моргаю, скидываю пелену наваждения, и в ужасе понимаю, что только что таяла от прикосновений другого! Пытаюсь вырвать руку, но Кирилл не даёт сделать этого. Он сжимает её сильнее, не больно, просто будто бы давая понять: "не бойся, я рядом". Не отступает даже на миллиметр, продолжая стоять близко. Я пытаюсь оттолкнуть его, так как мне не хватает места, чтобы пройти, однако он никак не реагирует, наоборот, специально не даёт пройти. Становлюсь заложницей между доской и грудью своего временного преподавателя. Паника растет вверх со скоростью света.