Книга Прошлое (не) исправить, страница 23 – Виктория Цой

Вечер коротаю за чтением. Сидя перед открытой книгой, до боли кусаю губу. Не могу объяснить, но сейчас мою душу будто терзают таинственные призраки. Они заставляют задуматься, усомниться в собственных чувствах. А так ли всё это на самом деле? Люблю ли я вообще Богдана? Несколько дней назад я была уверена, что люблю и кроме него мне никто не нужен. — Диан, ты чего застыла? — замечает Окса. — Я… задумалась, — моргаю несколько раз. — Куда ходила? — Выходила разговаривать в коридор по телефону. — С Максом?

Агафонова выглядит расстроенной. Глаза красные, словно она… плакала? — Ага, — шмыгает носом, тем самым подтверждая мои подозрения. — Забей. Не хочу об этом говорить. — Уверена? — мягко спрашиваю я. — Ага, лучше расскажи, как дела с Соколовым? Вы уже целовались? Он правда бог?

Агафонова смачно плюхается на свою старенькую кровать, та отвечает ей жалобным писком. Меньше всего мне хочется сейчас говорить об этом и тем более вспоминать. Зная Оксу, она от меня не отстанет, пока не получит информацию. — Понравилось. — И??? — Я не умею описывать красочно. Поцелуй как поцелуй, — пожимаю плечами, избегая её испытующего взгляда. Она может много чего не замечать порой, только вот настоящие эмоции распознаёт сразу. — С языком? — Окс! — возмущённо вскакиваю с кровати я.

Блин, зачем она это сказала... — Диана-а-а, расскажи! — Зачем? — Я просто знаю нескольких девочек, которые встречались с Богданом, и они та-а-акое рассказывали. Мне просто интересно. Ну пожалуйста! — умоляет она. — Он вообще-то мой парень, — отрезаю я. Надеюсь, до неё дойдёт намёк: подробности своей личной жизни обсуждать я ни с кем не намерена. Про «мой парень» я, конечно, преувеличила. Вообще, не знаю, как люди начинают официально встречаться. — Не хочешь рассказывать в деталях, да? Прям настолько понравилось? — прищуривается. — Я-то тебе всегда всё рассказываю, — в голосе слышатся нотки обиды.

О да! Окса любит рассказывать всё в подробностях. Особенно после очередной бурной ночи. Порой мы с Улей становимся невольными свидетелями её любовных похождений. Правда, к концу таких рассказов я напоминаю варёного рака: красного и смущённого.— Я… не могу. Прости, — встаю с кровати и направляюсь к входной двери. — Ты куда? — Пойду прогуляюсь, а то в комнате слишком жарко.

Уже за спиной слышу ее хихиканье.

Я не могу долго злиться на неё. Чрезмерное любопытство лучшей подруги меня никогда не напрягало. Нынешняя ситуация — исключение. Просто я правда не хочу об этом говорить. То ли потому что мне нечего рассказывать, то ли причина в самой Оксе. Что-то в её поведении заставляет меня задуматься. Пока сама не разобралась.

Гуляю по коридору, стараясь прислушиваться к своим ощущениям.

Дежавю не проходит. Это раздражает. Я словно смотрю фильм на повторе, где в главной роли — я сама. Все люди вокруг — настоящие. Они проживают свою жизнь первично, в то время как я — вторично. Присматриваюсь к стенам, к мимо проходящим студентам. Навстречу мне идут две девушки со второго курса. Видела их в универе у расписания. Может, у меня шизофрения?

Спускаюсь на первый этаж. Двигаюсь мимо окошка, где сидит наша пожилая комендантша Татьяна Васильевна, проработавшая тут половину своей жизни. Выхожу на единственное кольцо общежития и вдыхаю весенний воздух. Он тоже настоящий. Вкусный и пахнет предстоящим летом. Солнце садится неспеша, окрашивая небо от ярко-розовых до пастельных голубых оттенков. Они почти идеальным слоем накладываются друг на друга. Завтра будет хорошая погода.