Книга Прошлое (не) исправить, страница 22 – Виктория Цой

— Конечно! Да, — обещаю я. — Как скажешь.

С Богданом я не могу контролировать свои желания. Не могу думать ни о ком, кроме него. А ведь Миллер спас меня…

— Сладкая, — улыбается он. — Иди ко мне.

Нежно берет мое лицо в свои ладони и тянется губами к моим. Только бы не потерять сознание! Прикрываю глаза в ожидании обжигающего пламени, но вместо этого ощущаю шершавые и совсем холодные губы. Они не целуют, а напористо лобзают, слюнявят. Его язык проникает мне в рот, находит мой. Я жду момента, когда начнется салют, когда сердце от радости начнет выпрыгивать из груди, когда внизу живота заноет. Ничего. Ничего не происходит. Мой рот в его слюне.

Пустота. Разочарование. Я не отстраняюсь, жду в надежде, что сейчас станет хорошо. Но «хорошо» не наступает. Вместо наслаждения и тех чувств, что описывают в романах, — неприязнь и отстранение.

— Малыш, ты прекрасна, — стонет Соколов. Он смотрит на меня с любовью. Его рука тянется к моим волосам. Я продолжаю ждать. Ничего.

Я… в смятении. Не понимаю. Не могу ответить ему тем же. Смущенно отвожу взгляд, едва сдерживаясь, чтобы не вытереть рукавом мокрый рот.

— В эти выходные я уезжаю к родителям. Вернусь в воскресенье вечером. Увидимся?

— Хорошо, — тупо соглашаюсь. — Конечно.

За окном — вечер субботы. Богдан написал утром «доброе утро» с кучей сердечек и пожелал отличного дня. Это так приятно. Приятно, когда о тебе заботится и дарит внимание любимый человек.

Окса вернулась утром, невыспавшаяся, зато абсолютно счастливая. — Вчера было просто вау! — всё, что она сказала, прежде чем завалиться спать.

Мне тоже хочется сказать «вау» про поцелуй, однако вместо восхищения от него я заставляю себя отвлечься произведением любимого автора:

«Джунгли были высокие, и джунгли были широкие, и джунгли были навеки всем миром. Воздух наполняли звуки, словно музыка, словно паруса бились в воздухе — это летели, будто исполинские летучие мыши из кошмара, из бреда, махая огромными, как пещерный свод, серыми крыльями, птеродактили. Экельс, стоя на узкой Тропе, шутя прицелился…» — я читаю этот абзац вот уже десятый раз.

Рэй Брэдбери. «И грянул гром». Рассказ о настоящем, прошлом и будущем. Тема переплетения времён, их влияния друг на друга, непроизвольно погружает в размышления, и сам собой всплывает вопрос: а что, если бы… А что, если бы я не пошла на тот праздник четыре года назад? А что, если бы я училась на другом факультете? Я бы не встретила Богдана и не влюбилась в него.

Поцелуй… Сказать, что мне было неприятно, — ничего не сказать. Опыта в этом мало, один-единственный на выпускном в туалете не считается. Мне нравился один мальчик из класса. Мы немного выпили, и он сам полез ко мне. Смущённая до кончиков волос и любопытная до мозга костей, я, конечно, была не против. Это был ужас! Похоже, в тот момент у нас обоих это был первый опыт. Мы не знали, что делать, доверившись интуиции и теории из интернета. А ведь в фильмах всё кажется таким простым! И всё же Богдан — не неопытный школьник, и всё равно поцелуй с ним… никакой. Вспоминая свои ощущения в тот момент, хочется одного — вытереть рот и поскорее забыть.

Днём я готовлюсь к предстоящей сессии, потратив несколько часов. Затеваю стирку, где среди светлых вещей нахожу футболку Миллера, о которой совсем забыла. Она всё ещё пахнет его одеколоном. Всё-таки вкусный у него запах. Надо поскорее постирать и вернуть хозяину, иначе придётся платить пять косарей. На каждом этаже общежития есть отдельные комнаты со стиральными машинками. Беру тазик со стопкой белого белья,порошок Tide и иду в стиральное помещение. Оно небольшое, в нём всего шесть машин, работают пять, так как одна сломалась на днях. Мне везёт — одна стиралка свободна.