Книга Мисс Катастрофа для лорда-инспектора, страница 26 – Марго Арнелл

Я забыла, как дышать.

Хранитель.

— Добро пожаловать путники, — произнес он.

Его голос не звучал — он разливался, как роса, как мелодия, услышанная во сне, которую никогда не сможешь повторить.

— Я — Хранитель Сердца Мира. Зачем вы пришли сюда?

— Мы заблудились, Хранитель, — негромко сказал Адриан. — Мы хотим вернуться домой.

— Но что это за мир? — встряла я.

Иметь возможность пообщаться с самим Хранителем и не расспросить его ни о чем казалось мне преступлением. Адриан понимающе улыбнулся. Уверена, его, как и меня, распирало от любопытства. Просто он был достаточно сдержан, чтобы этого не показывать.

Ну а я — нет.

— Мир, в который вы ступили, зреет за гранью привычного восприятия. Имени его в устах людей не сыскать, но древние, коим позволено чувствовать то, что другим лишь снится, именуют его Аеремнаар — что значит «Тот, что помнит». Ибо не рожден он был, как прочие — вспышкой звезды или вздохом божества, но шепотом грез.

— Ты что-нибудь понимаешь? — шепнула я Адриану.

Он улыбнулся уголком губ, не отрывая глаз от Хранителя. Видимо, это означало «нет».

— Аеремнаар был рожден из снов, забытых прежде, чем рассвет коснулся ресниц. Из фантазий, что родились в чьих-то одиноких, обожженных разочарованием душах. Из страхов, которые дети спрятали под подушку, надеясь, что те исчезнут. Из надежд, что никогда не были озвучены… Вот из чего соткана плоть этого мира. И я — страж его, и сам я не был рожден. Но был сотворен, когда чья-то мысль пожелала, чтобы хоть один из снов был сохранен.

От велеречивости речей Хранителя у меня в висках начала зарождаться тупая боль — явная предпосылка мигрени. Он склонил голову, глядя на меня, и звезды в его глазах вспыхнули чуть ярче.

— Ибо мечты и грезы тоже жаждут жизни. Они тоже стремятся существовать. Пусть порой они мимолетны, пусть невесомы — но разве этого достаточно, чтобы им отказать?

Замечательно. Теперь мы заговорили стихами. Или все это было одним белым (и не очень) стихом? Все, что я поняла: этот мир с непроизносимым названием сложениз чужих снов и фантазий, как и сам его Хранитель.

— Но… — начала я.

— Храм, в чьих стенах таит страх, скрывая следы темных ритуалов, и пещера, где древнее эхо лжет и порождает иллюзии — отголоски иных миров, уничтоженные руками чародеев, что возомнили себя судьями бытия. Те осколки реальностей, что не пожелали кануть в забвении, нашли путь сюда. Не через двери — через трещины. Не по воле богов — но по капризу Аеремнаара. Ведь вырезать — не значит уничтожить. Быть отторгнутым — не значит исчезнуть. Все, что было изгнано, нашло приют здесь. И теперь оно сплетается в причудливую ткань, где грезы и остатки былого равны.

Я застыла, некрасиво приоткрыв рот. Хранитель что, прочитал мои мысли? Откуда он знал, о чем я собираюсь спросить?

— Так запомните: каждое место здесь — как сон, что продолжает сниться. И каждый шаг — как строчка в книге, которую никто еще не закончил писать. А потому берегите этот мир, и, быть может, однажды он станет более настоящим, чем тот, откуда вы пришли.

— Не поймите нас неправильно, уважаемый Хранитель, — почтительно заговорил Адриан, — но мы бы хотели вернуться в наш мир. Нас там ждут и дела, и люди.

Хранитель посмотрел на нас долгим, проницательным взглядом.

— Я понимаю, — наконец сказал он. — Я могу помочь вам найти выход. Но прежде вы должны доказать, что достойны этого. Вы должны пройти испытание.