Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 11 – Татьяна Сотскова

Остальные члены Совета слушали ее тираду с разной степенью участия. Старый Годрик, чьи интересы уже тридцать лет лежали в области металлургии и выплавки стали, скучающе разглядывал замысловатый лепной узор на потолке.

Его коллега, грузный владелец транспортных дирижаблей, вполуха кивал, погруженный в собственные проблемы с зарождающимся профсоюзом пилотов, которые грозили сорвать выгодный контракт с соседним герцогством.

Воздух в зале, пропитанный дорогими духами Агриппины, ароматом старого дерева и дорогого табака, сгущался от мыслей, которые никто не решался озвучить вслух.

Все они знали, что проблема с «нижними» обостряется. Но засыпать «яму»? Уничтожить Поднебесье? Это было все равно что отрубить себе ногу, потому что натерла мозоль. Кто тогда будет работать на их фабриках, чинить их трубы и вывозить их мусор за гроши?

Нет, мысль Агриппины была слишком радикальной, слишком дорогой и слишком опасной. Но семя страха было брошено. И оно уже начало прорастать.

Советник Кассиан, сухопарый мужчина с лицом, на котором вечное недоверие к миру вывело тонкие, словно прочерченные пером, морщины, неспешно поправил пенсне на переносице.

Казалось, даже этот простой жест он совершал с расчетом, без лишних движений. Его длинные, костлявые пальцы, привыкшие листать бесконечные гроссбухи и сводить балансы, плавно сложились перед собой в аккуратный, почти молитвенный замок, легший на отполированную столешницу.

— И кто же тогда будет работать на ваших восстановленных, сияющих фабриках, дорогая Агриппина? — его голос прозвучал ровно, монотонно, как тиканье дорогих настольных часов. В нем не было ни капли эмоций — ни гнева, ни сочувствия, только чистый, холодный расчет. — Наши собственные, уважаемые граждане Лилилграда? И платить им втрое, а то и впятеро больше за ту самую «грязную» работу, на которую они и пальцем не захотят пачкать?

Он сделал намеренную паузу, позволив этому неудобномувопросу повиснуть в напряженном воздухе зала, уже напоенном дорогими духами и теперь еще и потаенной тревогой. Он видел, как у некоторых из его коллег слегка дернулись уголки губ или они потупили взгляд. Все они прекрасно понимали, о чем он.

— Позвольте напомнить вам, уважаемые коллеги, сухие, но весьма красноречивые цифры, — Кассиан продолжил так, словно зачитывал скучный, но жизненно важный отчет бухгалтерии. — Экономия на фонде оплаты труда жителей Поднебесья только за один прошлый квартал не только с лихвой покрыла все их… недавние шалости, как вы изволили выразиться, но и принесла в общую казну, а значит, и в ваши личные карманы, чистую сверхприбыль в размере семнадцати процентов. Семнадцать! — он кивнул в сторону грузного владельца дирижаблей, который наконец оторвался от своих мыслей и насторожился.

Агриппина, сидевшая напротив, попыталась было вставить хоть слово. Ее щеки пылали унизительным румянцем, губы уже сложились для язвительной реплики, но Кассиан, не повышая тона, мягко, но с железной неумолимостью парировал, даже не дав ей раскрыть рот:

— Платить нашим гражданам достойную, как сейчас модно говорить, «белую» зарплату — это значит в мгновение ока поднять себестоимость, а следовательно, и отпускные цены на все ваши чудодейственные микстуры, порошки и эликсиры. И это, — он медленно обвел взглядом всех присутствующих, на секунду задерживаясь на каждом, — неминуемо и очень ощутимо ударит по карману каждого, кто сидит в этой комнате. Прямо или косвенно. Ваши транспортные расходы взлетят. Ваши металлоконструкции, Годрик, подорожают. И так далее.