Книга Сделка на смерть, страница 61 – Софи Ким

Огромная сверкающая люстра отбрасывала радужные блики на бокалы с шампанским, громоздящиеся на серебряных подносах, которые несли зачарованные слуги с пустыми глазами.

Придворные Кёльчхона смеялись и болтали, грациозно кружась в танце вокруг своих партнеров. Винтовая лестница вела на балкон, где на обсидиановом троне сидел Крысолов, закинув ногу на ногу, постукивая пальцами в такт музыке и наблюдая, как веселится двор.

Я впервые видела его настолько изысканно одетым – элегантно ниспадающий складками обсидианово-черный шелковый ханбок, серебряный головной убор, который, казалось, сделан из переплетающихся между собой и тянущихся вверх шипов. А на коленях у него покоилась флейта Манпасикчок.

Я не могла отвести от него глаз с того момента, как оказалась в зале. Но по тому, как блуждали его глаза, как сходились брови… у меня возникло подозрение, что Руи искал меня. Только вряд ли он меня обнаружит. Не то чтобы я так хорошо спряталась или меня совсем уж поглотила толпа токкэби. Просто я стояла за алой занавеской, прижавшись спиной к прохладному оконному стеклу.

Вот уже почти час я стояла там и наблюдала. Уверяла себя, что разрабатываю план, что на самом деле нет ничего постыдного в том, чтобы прятаться за шторой, ведь я собираюсь убить Крысолова. На самом деле убить Крысолова на балу невозможно. В ханбоке с чогори цвета ночного неба, который я приметила в первый же день своего пребывания в Кёльчхоне, было невозможно свободно двигаться.

В пару к ханбоку я прицепила один из маленьких метательных кинжалов, украденных мной из оружейной. Он был привязан к моему правому бедру полоской черной ткани и скрывался под черной юбкой. Но я не могла воспользоваться этим кинжалом – Руи увидит меня на лестнице раньше, чем я успею его вытащить. И к тому же… после прошлой ночи я сильно сомневалась, что от кинжальчика будет хоть какая-то польза.

Мою кожу под ханбоком все так же холодила подвеска в виде песочных часов. Я понимала, что сегодня убийство не состоится, и это бесило меня. Я почти ощущала, как сыплется проклятый песок, а вместе с ним и мое драгоценное время. Третий день в Кёльчхоне я провела, притаившись за занавеской на балу, без намерения прикончить императора.

Мой взгляд упал на Хану, которая улыбалась, опираясь на руку Чана. Он смотрел на нее с нежностью, от которой у меня в груди что-то кольнуло. Оба были одеты в ханбоки одного и того же серебристого оттенка – возможно, это была дань уважения императору.

Пара беседовала с Каном в белом шелковом ханбоке; он держал в руке золотой скипетр. Официант – тот самый парнишка с кухни, Хангёль, – подошел к троице, балансируя подносом. Хана взяла с подноса бокал и легонько стукнула им о бокал Кана, а затем и Чана. Чан рассказывал что-то с ироничной улыбкой, от чего Кан смеялся, а Хана добродушно закатывала глаза.

Они напоминали мне о Когтях – близняшках, Сане и обо мне самой; о том, как мы пили на крышах, произнося смешные тосты и хохоча часами.

Я отвела взгляд.

Я до сих пор не перестала удивляться тому, что токкэби – не выдумка. Они всегда казались мне героями давно забытых сказок, а Крысолов был легендой в Сунпо – похитителем, бесследно исчезающим в темноте. А он оказался настоящим. Совсем настоящим.

И он искал меня.