Книга Ставка на месть, страница 37 – Софи Ким

– Это была моя комната.

Его ноздри слегка раздулись, когда он посмотрел на выщербленную деревянную дверь.

– Год, – прошептала я, – целый год я жила здесь.

Я толкнула дверь, откуда-то зная, что внутри ничего не изменилось. Рваное одеяло на полу, ящик, полный грязной, нестираной одежды. Маленькое треснувшее зеркало на стене и таз с водой для умывания. Маленькие насекомые, бегающие по полу. Запах пота и грязи. Запах отчаяния и безысходности.

Я не могла объяснить, почему мне было так важно показать эту комнату Руи. Но я пристально наблюдала за ним и заметила, как напряглись его плечи и побледнела кожа. Он словно впервые увидел меня. Настоящуюменя. Заглянул в темный уголок моей души – тот, который мне не хотелось раскрывать никому другому. В горле внезапно пересохло, а по спине пробежали горячие мурашки.

Что, если это изменит его мнение обо мне? Что, если этот темный уголок изменит его восприятие меня? Я прикусила губу и взглянула на него.

Руи едва дышал. Его голубые глаза светились огнем токкэби, между кончиками его пальцев вспыхнуло лазурное пламя, отчего в комнате резко похолодало.

Я нервно сделала еще один глоток соджу.

– Если подумать, мне повезло, – прохрипела я. – Когти никогда никого не хоронили. Они бросали умерших в реку Хабэка на съедение рыбам и черепахам. Чара тоже ненавидела воду. Когда она была жива… – Я запнулась. – Когда она была жива, то даже не подходила к морю, когда остальные прыгали со скалы в Ёнвангук. Но теперь ее кости под водой. Ей бы это не понравилось.

Пока Руи продолжал оглядывать комнату, я залила пол алкоголем.

– Только раз я вошла в реку. Я убежала отсюда глубокой ночью и умоляла Хабэка вернуть их мне. Но речной бог не внял моим молитвам. А затем я нырнула под воду, чтобы найти их. – Мне казалось, мутная вода снова сомкнулась вокруг меня, а на языке проявился солоноватый привкус реки.

Руи медленно подошел ко мне, пока я продолжала лить алкоголь на пол. Я заметила его неровное дыхание и трясущиеся руки.

– Но я так и не нашла их. – Горячие слезы обожгли глаза. – Когда я вернулась, Калмин сразу же понял, что я сделала. И, несмотря на мое возращение, он угрожал убить Ынби за мою выходку, а затем запер меня в комнате с Ман Джису – Чернокровым, который любил причинять боль. Пытать. Для Джису это была награда. Когда он закончил пытку, я не могла пошевельнуться без боли. Калмин привел целителя, чтобы Джису снова мог избить меня. А затем снова и снова. Несколько недель подряд.

Ярость Руи стала осязаема. Кожа вокруг рта побелела, на скулах заходили желваки. В глазах горел синий огонь токкэби.

– Проклятье, – резко произнес он. Прижал кулак к губам, и мне показалось… мне показалось, что все его тело дрожит.

Бутылка наполовину опустела, когда я залила алкоголем коридор.

– Их скелеты все еще там, внизу, в иле, – еле слышно произнесла я. – Я чувствую их. Рыбы поселились в их глазницах. Речные угри обвились вокруг их ребер. – Слезы текли по моим щекам, оставляя соленые следы печали. – Я их потеряла. – Последняя капля соджу упала на пол. Я разжала руку, и бутылка разбилась на тысячу осколков.

Я достала зажигалку и щелкнула ею.

В отблесках мерцающего оранжевого огня я увидела их: Когтей, выжидающе наблюдающих за мной, ждущих отмщения.

– Я не могу вернуть их. Но я могу поставить Конранда Калмина и Чернокровых на колени. Я могу заставить их кричать и страдать. И их страданиям не будет конца. Когти будут преследовать их и после смерти.