Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 26 – Кристина Юраш

— Я боюсь причинить вам боль, — прошептала она.

Голос — хриплый, но мягкий. Я вспомнил, как она целовала перчатку.Как боль отступила — не на миг, а на вдох. И в этот вдох я впервые за пять лет почувствовал, что ещё жив.

— О, не переживай. Боль — это единственное, что ты пока умеешь делать хорошо. — ответил я, и в этих словах не было горечи. Была правда. — Нет, продолжай. Ты уже начала — не останавливайся на самом интересном.

Она коснулась моей руки пальцами. Лёгкими. Осторожными. Как будто боялась раздавить что-то хрупкое. А потом — губами.

Перед тем как коснуться губами, она вдохнула — глубоко, дрожаще, как будто собиралась нырнуть в ледяную воду. И этот вдох коснулся моей кожи раньше, чем её губы.

Я почувствовал, как чешуя проступила не на руке, а ниже — по позвоночнику, вниз, к бёдрам. Дракон не просто проснулся. Он зарычал — не от боли, а от того, что её дыхание коснулось моей кожи.

Я сжал челюсти, чтобы не выдохнуть пламя. Не от ярости. От желания.

Потому что в тот миг я не думал о проклятии.

Я думал: «Если бы она поцеловала не руку… а шею, сидя на моих коленях… я бы позволил себе сжечь весь дом, лишь бы услышать, как она сладко стонет, пока мои руки сжимают ее бедра, то притягивая к своим, то отталкивая… Как я хочу видеть ее в момент ее оргазма. Хочу чувствовать его губами, кожей, пальцами, телом…».

И сразу же я почувствовал отвращение к себе. За то, что даже в этом состоянии, даже смертельно больной, я всё ещё мужчина.

А она — всего лишь служанка.

Она отпрянула, испуганная моей реакцией.

В её глазах — вопрос: «Больно?»

— Нет, — рявкнул я, хотя каждая клетка тела кричала: «Да! Да, больно — оттого, что я хочу тебя! Прямо здесь. И прямо сейчас! Грубо. Страстно. Пока ты задохнешься мной, моим именем, моим желанием, корчась в сладких обнаженных муках».

Я посмотрел на свою руку.

Ничего.

— Разрешите, я еще раз попробую, — прошептала она, а я слышал ее слова сквозь громкое биение пульса в висках. — Еще один шанс.

Я не мог противиться. В тот момент, когда ее губы коснулись моей руки, я едва сдержал стон. Мягкие, горячие, они касались холода, словно пытаясь согреть его. Как вдруг я почувствовал, как мне стало легче. Словно она вбирает боль.

Внезапно ее тело затрясло, а она оторвалась от моей руки, задыхаясь от моей боли.

Я не успел осознать, не успел подхватить ее, а может, меня остановила гордость.

Она упала на ковёр, задрожала, закашлялась — и из её губ сочилась тьма. Не дым. Не пар. Тьма, как та, что живёт во мне. Она вбирала её в себя. Высасывала. И платила за это собственной жизнью.

Я вскочил. Не думая. Я хотел поднять ее и отнести на кровать. Но в последний момент остановил себя. Она — служанка.

Пройдя в спальню, я схватил одеяло с кровати. Руки дрожали. Не от слабости. От ярости — на себя. На мир. На проклятие, которое заставило меня так страдать. А теперь вдвое больше. Я старался действовать одной рукой, чтобы не беспокоить проклятую руку.

Я присел рядом, наклонился, будто проверяя, жива ли она… но на самом деле вдыхал этот запах — как доказательство, что она отдала часть себя мне.

Моя рука скользнула по ней сквозь дорогую ткань, словно я пытаюсь прикрыть свой позор золотой парчой. Пальцы застыли в миллиметре от ее губ, а я сглотнул, словно только что страстно целовал их.