Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 24 – Кристина Юраш

Я уже поставила ногу на ступеньку, как вдруг увидела дворецкого, который стоял с недовольным лицом, скрестив на груди руки. Его строгий взгляд смотрел на меня из-под кустистых седых бровей.

— А куда это ты собралась? - спросил дворецкий, а в его взгляде сквозило презрение. — Или рабочий день закончился? Тебя для чего нанимали? Чтобы ты просто бегала туда-сюда с пустыми руками?

— Герцог разрешил мне отдохнуть, - ответила я, глядя старику прямо в глаза.

— Мне таких распоряжений не поступало! В этом доме слугам платят не за то, чтобы они отдыхали! А за работу! - строго произнес дворецкий. — А теперь марш выметать золу из каминов! Начиная с этой комнаты!

Я сглотнула. Вот те раз! Вот я и отдохнула!

Старик требовательно указал на дверь, а я поплелась в сторону первой попавшейся комнаты.

— Эй! Одеяло возьми в кладовке! Куда ты с пустыми руками! - послышался строгий оклик за спиной. — Выбросишь на улицу! За домом. И смотри, чтобы облако пепла не поднялось! Аккуратно, понятно?

Дворецкий открыл кладовку на противоположной стороне стены, а я взяла оттуда веничек, совок, одеяло и перчатки.

Я видела его глаза. Они были полны какого-то странного, пустого спокойствия.

И это показалось мне странным.

Я обернулся, когда кто-то робко открыл дверь.

Не потому что хотел. Потому что не мог не обернуться.

Она стояла в трёх шагах — достаточно далеко, чтобы не чувствовать её дыхания, но достаточно близко, чтобы видеть, как дрожит её нижняя губа. Волосы собраны в тугую косу, лицо бледное, глаза — тёмные, как ночь над кладбищем. Но в них не было покорности. Было упрямство. То самое, что заставило её выжить среди крыс.

Я сжал челюсти. Почему это раздражало меня? Почему каждое её движение будто царапало по нервам, оставляя после себя не боль, а жар?

“Дрожишь? Боишься? Хорошо. Значит, ещё не окончательно сошла с ума. Хотя… возможно, я ошибаюсь!”, - пронеслось в голове.

— Подойди, — приказал я. Голос прозвучал хрипло от желания, которое порождал в моем теле ее взгляд, ее бедра, ее грудь, которая нервно вздымалась под платьем. Проклятое платье. Я бы хотел увидеть ее голой.

Она подошла. Медленно. Словно боялась меня.

Когда она остановилась в двух шагах, я увидел, как её взгляд скользнул по моей руке — той, что в перчатке. А потом — ниже, к горлу, где чёрные прожилки проступали сквозь кружево воротника. Она не отвела глаз. Не опустила их в пол, как учили слуг. Она смотрела. И в этом взгляде не было страха перед чудовищем. Было… что-то другое…

— Ты жива, — констатировал я. Не с облегчением. С раздражением. Потому что я не должен был спасать её. Я должен был позволить подвалу проглотить её, как проглотил сотни других. Это было бы проще. Честнее.

Тогда бы не было этого проклятого желания, которое разжигает внутри ее близость.

— Да, господин, — прошептала она. Голос дрожал, но не ломался. И в этом «господин» не было унижения. Был вызов.

Я сделал шаг. Потом ещё один. Остановился так близко, что почувствовал запах её кожи — не парфюм, не благовония, а что-то простое, живое: лаванда, пот... И под этим — сладковатый оттенок магии, едва уловимый, как дыхание весны подо льдом.

— Сделай то, что ты сделала тогда, в коридоре, — приказал я.

Я снял перчатку.

Серая кожа. Чёрные вены. Мёртвая плоть. Кошмар, который я ношу с собой с самого детства. Я видел, как она сглотнула, как пальцы её дрогнули, но не отпрянули. Она не отвернулась.