Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 18 – Кристина Юраш

— Он ещё приказал дать тебе хозяйские зелья, — добавила Грета, и в её голосе мелькнула зависть — не злая, а горькая, как у человека, который всю жизнь служил, но никогда не был замечен. — Очень дорогие. Слугам такие не дают. Ни разу за двадцать пять лет, что я здесь, — ни разу!

Она вздохнула, поправила складки на переднике.

— Кстати… Ты не помнишь, куда положила ключи от гостевых спален? Генрих ищет их уже час.

— Я… — Я нахмурилась. — Я даже не знаю, кто такой Генрих.

Грета фыркнула, но без злобы.

— Ну ты даёшь! Дворецкий. Худой, как жердь, с лицом, будто проглотил лимон. Хотя… — Она понизила голос, наклонилась ближе. — Я бы на твоём месте тоже предпочла бы многое забыть.

«Это она про ребёнка?» — мелькнуло у меня в голове.

А в руках снова — то самое бессилие. То ощущение, что моё тело не принадлежало мне. Что чей-то шёпот, мягкий, как шёлковая петля, заставлял ноги идти прочь от дома. Прочь от спасения.

— Впрочем, — Грета встала, — одевайся. Герцог желает тебя видеть.

Сердце остановилось.

Не «вызвал». Не «требует». Желает.

Слово, от которого по коже побежали мурашки — не от страха. От чего-то более тёмного. Более живого.

— Ты помнишь правила дома? — спросила Грета, поднося ко мне ложку с бульоном. Запах куриных костей, имбиря, тимьяна — резкий, почти животный. — Или напомнить?

Я покачала головой. «Не помню!» — прошептала я, поглощая бульон и чувствуя, как он придает мне сил.

— Герцог ненавидит слуг, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Поэтому ты должна вести себя так, словно тебя нет. Вот залог долгой службы в этом доме. Никаких топаний. Ходи бесшумно. Мы — мыши.

«Летучие, сэр!» — всплыл в памяти глупый кусочек мультика. Я чуть не улыбнулась.

Немыслимо. Я ещё здесь.

— В глаза ему не смотри, — продолжала Грета, подкладывая мне под спину подушку. — Опусти голову. Взгляд — в пол. «Да, господин». «Нет, господин». Но лучше — просто кивай. Меньше шума — дольше проживёшь.

Она помогла мне надеть платье. То же самое, что было на мне тогда — простое, серое, без украшений. Но свежее. Пахло лавандой, морозной свежестью и солнцем, будто его сушили на дворе, а не в подвале.

— Чулки! — приказала Грета, а я стала раскатывать шерстяной колючий чулок по ноге. Как говорила моя бабушка: колется, значит, теплый!

Я обула туфли и подошла к зеркалу.

Молодая девушка смотрела на меня. Каштановые волосы, бледная кожа, тёмные круги под глазами — но живые. Глаза — не пустые. В них — страх, да. Но и упрямство. И вопрос.

— Волосы собери! — резко сказала Грета. — Нечего тут ими сверкать! Ты же не хочешь, чтобы хозяин был в гневе!

Она быстро заплела мне косу, туго, без жалости, а потом заколола ее серой шпилькой. Дляверности она добавила еще парочку. Потом отступила, осмотрела с ног до головы.

— Ну всё. Тише воды, ниже травы.

И вдруг — странный жест. Кончики пальцев к губам, потом — к груди. Быстро. Почти незаметно. Словно в этом жесте было что-то для нее важное, ритуальное.

— Да прибудет с тобой богиня, — прошептала она.

Потом взяла меня за локоть и повела по коридору.

Дверь в кабинет герцога приближалась с ужасающей скоростью. А внутри меня всё сжималось — не от страха перед наказанием. От предчувствия: за этой дверью — не суд. А начало чего-то, что я не смогу остановить.