Книга Волчья ягода, страница 86 – Наталья Юрай

— Не переживай, Жень, это спортивный хирург, он футболистов на ноги ставит. — молодой человек крутил в руках жухлый апельсин. — Я когда договорюсь, сразу позвоню. Хорошо?

— Хорошо.

Врач уже объяснил, что это мой двоюродный брат, но вспомнить его я так и не сумела. Помнила отца, коллег с работы, даже соседку, что пришла как-то раз. Всех, кто связан был с Кленовым станом мозг вычеркнул из памяти.

Папа, поговоривший с несколькими специалистами, успокаивал. Мол, это временно, воспоминания вернутся, все наладится, но я слабо верила. Научилась улыбаться через силу и кивать. Не хотелось обижать людей, которые были рядом всё это время.

— Какой у вас родственник симпатичный! — медсестра Инга ставила очередную капельницу. — На вас совсем не похож. Ой, — засмеялась она, — я не в том смысле!

— Да ладно, видела я себя в зеркале, не стесняйтесь.

— Ну вот, — девушка покрутила колесико системы, — прокапаемся напоследок, и поедете вы домой. Я уже кресло с первого этажа утащила. Старшая узнает, отругает, но наши все сломаны. Все никак заменить не могут.

— Спасибо вам, — улыбнулась я медсестре, — там на тумбочке шоколад, брат принёс, заберите. Я не хочу.

— Вы не бойтесь! — Инга присела на корточки рядом с кроватью, оказавшись лицом к лицу со мной. — Такое случается. Редко, конечно, но бывает. Чудо, что вы вообще выжили, понимаете? На вас всё отделение смотреть ходило, даже студентов приводили. Вас же как тетрис собирали — по кусочкам. Осталось-то всего-ничего: колено прооперировать и тонус мышц восстановить. А память... Знаете, — девушка присела на край кровати. — У нас в институте анатомию читал старый такой дедушка. Так вот он говорил, что голова человеческая — тёмный лес. И со времен античности медицина сумела сделать в нем всего несколько шагов.

От разбойника смердило, но я настойчиво открывала рану. Порывшись в сумке, нашла горшок с мазью, кусочек чистого полотна. Лешак легко поднял и усадил мужика на сани, придерживая спину, пока я забинтовывала грязное тело прямо поверх рубахи.

— До тебя довезем?

— Должно довезём, — в глазах старика пряталась хитринка. — Останних болезных куды девать станешь?

Задумалась. Я ведь действительно превратилаизбушку лешего в лазарет. Сейчас на лавках и полу лежали двое мальчишек, прокатившихся с соседской крыши в сугроб и севших на торчащую кольями вверх изгородь, женщина с высокой температурой и страшной ангиной и совсем юная девушка, пропоровшая ножом бедро — строгала лучину на коленях.

Лешак не противился, кряхтел, варил кашу, пек хлеб, разделывал добычу, регулярно поставляемую Волче, кормил больных. Казалось, он воспрял духом и, несмотря на ворчание, получал удовольствие от помощи другим.

Весна... Волки, то и дело выскакивающие на дорогу, ловили мой запах и, постояв для приличия пару секунд, весело приподнимали хвосты и убегали в чащу. Только Меченный регулярно проверял, всё ли в порядке, следуя за нами почти по пятам.

Марья дразнила меня, показывая Волче в котле, провоцировала, но я усвоила урок и ни на что, кроме обучения, сил не тратила.

— Ну вот, — отец стоял посреди моей комнаты, уперев руки в бока, — так гораздо лучше!

Он передвинул всю мебель таким образом, чтобы впихнуть в комнату конструкцию из двух брусьев, собранную из списанного оборудования школьного спортзала. Тело моё, так долго находившееся без движения, превратилось в тряпку. Даже сидеть было тяжело. Странной казалась неспособность, например, сразу выдавить зубную пасту из тюбика или почесать нос.