Книга Волчья ягода, страница 84 – Наталья Юрай

— Мечешься, — Моревна внимательно смотрела в мои глаза, пытаясь что-то нащупать. — Пристанище найди, стёжку свою.

— А ты? Не мечешься? Ивана-то ради постели возле себя держишь?

Марья вскинула голову, и полупрозрачный экран застелил всё пространство: я видела прижигаемое полуденным солнцем поле, на котором лежали сотни мертвых воинов, кружили в дрожащем от жары воздухе стервятники, рыскали голодные шакалы и лисицы, слакивающие лужицы человеческой крови.

Хрупкая спина женщины, сидящей возле мертвеца, вздрагивала от рыданий. Тонкая кольчуга поблескивала на солнце, непокрытая голова пушилась взлохмаченными влажными волосам, текла вниз и укладывалась на землю кольцом тугая пшеничная коса.

Я хотела заглянуть в лицо, но не знала, как повернуть видение.

Откуда-то, словно из-за глухой стены, раздался голос богатырки:

— Ступай!

И я пошла.

Было очень жарко, стрекотали в невытоптанной ещё кое-где траве одуревшие кузнечики, девушка, оплакивающая потерю, была на расстоянии вытянутой руки, но прежде я задержала взгляд на убитом.

Высокий темноволосый витязь смотрел в небо карими застывшими глазами. Вскинулись в последнем удивлениигустые прямые брови, на усах и короткой бородке запеклась кровь. Красивый был мужчина. Совсем молодой.

— Милая, — обратилась к незнакомке, и она повернулась на звук, но смотрела сквозь меня.

Сколько было Марье? Семнадцать-восемнадцать? Если сейчас она вошла в пору женского расцвета, то тогда была пленительна юношеской красотой нераспустившегося бутона. Синие заплаканные глаза и лучики слипшихся от слёз ресниц делали богатырку похожей на фарфоровую куклу.

Кряжистый, еле передвигающий ноги мужчина средних лет подошел к девушке и положил на плечо руку.

— Буде, Марьюшка. Пора тризну собирать.

— И я с ним в огонь сойду, батюшка! Не жить мне без него!

Князь нахмурил брови, его лицо превратилось в равнодушную маску. Он ухватил дочь за косу и рывком поднял на ноги, развернув к себе.

— Не гоже княжне сопли по мужику размазывать. Не сватана ещё!

Экран погас, и больше не нужно было спрашивать и выяснять.

— Так, говоришь, как травка-то эта называется, — протянула я руку к лежащему на столе сухому венику.

Голова пухла от всего, что Марья пыталась в неё засунуть. К концу недели я научилась различать по запаху с десяток растений, варить зелье от грудных хворей, от гнили животовой. Марья терпеливо разъясняла и показывала, и даже возила меня к дубу, который в тот день так ничего и не показал.

Неожиданный сюрприз преподнёс Золик, что срезал с этого заветного дерева толстую ветку и выточил из неё фигурку ворона. Искусная работа восхищала точностью линий и абсолютной реалистичностью. Я горячо поблагодарила молодого человека, сочно чмокнув в щеку и тут же поняла, что не по мне сохнет черноволосый принц. Не по мне...

Терем у Моревны был большой, но не настолько, чтобы можно было не встретить Ивана со товарищи. Несколько раз наглый княжич нарочно зажимал меня в углах, и я ловила идущие от него похотливые мысли. Но муж Марьи был достаточно умён, чтобы не распускать руки, а я достаточно осторожна, чтобы сторониться охальника.

Что за противный звук... Пронизывающий голову насквозь... Пи... пи... пи...

— Дайте кто-нибудь попить!

Не слышат. Да и я сама себя не слышу. Что за чёрт?