Книга Волчья ягода, страница 129 – Наталья Юрай

Краешком мозга отметила изощренность ловушки, выстроенной Кощеем для Ивановых приспешников. Жестоко.

Убежать от судьбы у нас не получилось. Яга, вдруг вспомнившая обо мне, ринулась наперерез, подскочила почти вплотную, ткнула в живот и больно вцепилась в груди:

— А крепка кликуша телесами! Крепка, сладка, моложава! — омерзительный запах бил в нос, кровавая слюна стекала вниз с морщинистых губ. — Ты пошто у меня хозяевала? Пошто не тобою покладенное с места трогала? Тати ночные! Без просу во хозяйском подполье разорение творила! Отдай мне кликушу, Кощеюшко! Уважь подруженьку старинную!

— Мы, — отчего-то я терялась под тяжелым взглядом Кощея, который намеренно или случайно закрыл от меня жуткие останки Ивана, — Марью хотели попросить... чтобы она ягоду волчью, чтобы отвар... Домой мы хотим вернуться. Вот!

— Ведьминой воды восхотела! — в притворном удивлении вскинула руки и шлепнула ими по бестелесным бедрам Яга. — Ишь, ягоду!

— Марья научила бы! — настаивала я, теряя всякий страх.

— Не Марьиного разумения мои заговоры!

— Ничего, справились бы! Не бином Ньютона!

Старуха вдруг начала приплясывать на месте, наматывая на пальцы концы платка, съехавшего с головы еще во время полета:

— Взять яду змеиного полнаперсточка, водицы полнолунной, — она посмотрела на небо, отыскивая Луну, — из тихого омута, тарвы-одолень щепотку, волчью ягодку и, — Яга резко выбросила в сторону руку, — вороний глаз!

Я не успела отбить это ее движение, острые черные когти проткнули кожу глазницы и и вырвали у Золика глаз.

— На-ка то, подареньице! — бабка подхватила мою руку, вложила в ладонь теплый влажный шар и сжала пальцы. — За лихо тебе отмщенье!

Я перевела взгляд со своего кулака, сочащегося тоненькими кровавыми струйками, на Золика. Ворон терял опору и жизнь, а на лице его вместо глаза зияла дыра. Меня накрывало толстым ватным одеялом, лишающим возможности слышать, и уже совершенно равнодушно я смотрела, как огромный меч рассекает плоть и сносит с худых старческих плеч косматую голову. Два теларухнули наземь одновременно — Золика и Яги. Колени подогнулись, и я, ощущая почти благодарность собственному телу за избавление от мук, потеряла сознание.

Очень хотелось пить, очень. Лошадь подо мною и всадник за спиной, видимо, не слишком торопились, ехали медленно. С трудом разлепила ресницы.

Над бескрайней серой равниной низко нависало свинцовое небо с редкими белыми прожилками перистых облаков. Плотная тишина, которую можно было пощупать, пробивалась стуком копыт по каменистой почве. Дороги не было. Конь просто шел вперед, раздвигая широкой грудью высокую, почти ему до морды, безжизненную траву.

— Куда мы едем? — преодолевая невыносимую сухость во рту спросила я.

Ответа не последовало.

Но это не раздражало и не огорчало. Прохладное умиротворение капля за каплей проникало в вены. Кто там умер? Кого изрубили? Кому вырвали глаз? Не всё ли равно? Мне хорошо и покойно на груди у мужчины, который не хочет разговаривать. Попыталась разжать кулак, но пальцы слиплись. Раскрыла ладонь с трудом — человеческий глаз с черной радужкой смотрел куда-то в сторону. Надо же. Это Золика. Вороний глаз. Для ведьминой воды. Вода.

— Пить? — спросила, но снова не получила ответа. Тот, кто сидел сзади, дунул мне в темечко, пальцы сомкнулись над подарением Яги, глаза сами собой закрылись, и я сладко, с облегчением заснула.