Книга Волчья ягода, страница 111 – Наталья Юрай

— И ты поиграть решила. Здорово. Давно этим промышляешь?

— Давно. — бабка подошла совсем близко и приложила заскорузлую ладонь к моему животу. — По колено ноги в золоте, по локоть руки в серебре.

— Что?

Яркая вспышка ослепила и вынесла на поверхность. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где очутилась. А вслед уже неслось запоздалое:

— Потешь меня, старую, повесели. Скукотно здесь.

— Нет, ты представляешь, какова гадина? — ноги окончательно замёрзли, коленки покраснели и покрылись царапинами, и ругалась я больше на всю ситуацию в целом, чем на конкретную сбрендившую личность. Меченый шёл рядом и вскидывал морду, слушал и соглашался. Да и попробовал бы не согласиться!

В таком рокерском виде в терем возвращаться не хотелось. Остатки юбок, ноги, конечно, частично прикрывали, но видок был тот ещё. В избе Лешака спокойнее, и переодеться есть во что. Нужно было подумать, нужно было высыпать все пазлы, и начинать собирать картинку заново. Кому теперь верить, у кого искать помощи?

На повороте волк отстал, сдавая пост мужчине, который рубил дрова прямо перед лешаковой землянкой. Гадкие подозрения заворочались с новой силой. Волче поднял голову, утер рукавом пот и, опершись на рукоять колуна, принялся мрачно осматривать мои оголённые ноги.

— Далеко ли летала, птаха? — спросил он не то, чтобы с осуждением, но как-то совсем не по-доброму.

— Далеко, — я обхватила сильное тело, прижавшись к широкой груди и закрыв глаза, — устала.

Запах... Многострадальные ноги подлетели вверх, Волче занёс меня в избу и усадил на лавку.

— Хорошо, что ты дров наколол. — приходилось прятать глаза от пытливой синевы. — Не замерзну.

— Не замерзнешь, — Волче подставил кадку с водой и отжал в ней кусок полотна, а потом принялся обмывать ранки. — Ох, горюха, не зря хоть юбку-то драла?

— Не зря.

* * *

— Флюорография когда? — спрашивал отец, а сам не спускал глаз с Эли, быстро и совершенно фантастически умело рубящей мясо для мантов.

Невозможно было не улыбнуться, но я сдержалась.

— На четырнадцатое решили перенести, чтобы сразу кровь сдать и всё.

— Я там приготовил... ну, знаешь, анестезиологи ведь тоже люди.

— Пап, этот не возьмёт!

— Возьмёт-не возьмёт — его дело. Ты просто намекни, а там уже как получится.

— Нико, — тихо протянула Эльмира, — твоя дочь сама решит, что и кому говорить и предлагать. Займись лучше тестом, у меня запястье с утра ноет.

— То есть теперь две на одного?

Мы с Элей переглянулись и хором ответили:

— Да!

Манты были божественными, моя будущая мачеха знала толк в восточной кухне, ия даже подозревала, что в этом ее умении и заключалась значительная доля привлекательности. Ну и что. Если отец счастлив, если по утрам по квартире раздается его негромкое красивое пение, а с антресолей бережно снята гитара и куплены новые струны. Если новая стрижка так идет ему, то пусть будет как есть. Егор с интересом наблюдал за моим лицом и пытался прятать улыбку. Тётя Таня деловито резала пирог с грибами, Мишка, давясь едой и прикрывая рот ладонью, рассказывал о том, как Гошка выиграл в каком-то там компьютерном турнире десять тысяч рублей, а младший кузен поправлял, что не десять, а девять, и не в турнире, а на соревнованиях.

Счастье царило за столом, его можно было потрогать и даже съесть, обжигаясь мясным горячим соком. И слёзы были близко-близко, но большая тёплая ладонь накрыла мою: