Онлайн книга «Теодоро и Маруся. Зеркало колдуна»
|
— Чего? — Ну капот помялся, лонжероны повело, движок там, и по мелочи — фары, стекла. Прикинь, вообще не ясно, как Саньку так повезло. Мы с мужиками офигели, когда увидели. Слава богу, что жив остался. — Пусть платит! Я заяву на него напишу! — Марусь, так не получится уже. Мы это, оттаскивать её стали трактором, а пьяные же все. Вот. Покинули место ДТП как бы, а там овраг, ну она и сорвалась. Так-то достали, всё норм. А у Санька дядька в ГИБДД. Она же на тебя записана, тачка то есть. Я ж не мог тебя так подставить. Короче, теперь ты всё знаешь. Блин, обидно, я вообще две ночи не спал, жалко, сука, только человеком себя почувствовал, и тут такое! — Пошёл вон отсюда! — Маша схватилась за горло. Казалось, там застрял булыжник. — Я пока не могу, Марусь, мне юрист сказал, чтобы ты вот тут подпись поставила. — Пошёл вон! — Короче, ты расстроилась, я же вижу. — Убью! — Ладно, не горячись. Завтра поговорим, да? Пока! — Господи, что мне делать? — Маруся рухнула на расстроенно скрипнувший стул. — Как я могла любить этого человека? Как? Где была моя голова? Что ж я дура-то такая? — спохватившись, девушка повернулась кстарому зеркалу, но оно было безжизненно и ничего, кроме комнаты в старом доме и самой Маши не отражало. — Тео? Люция? Вот, блин! Пропали! * * * Запах валокордина ассоциировался у Маши с несчастьем. Дядька ходил из угла в угол, матерясь вполголоса, тётя полулежала на диване с мокрым полотенцем на лбу и постанывала горестно. Сама девушка, проплакавшая всю ночь, чувствовала себя виноватой во всех несчастьях, и готова была провалиться сквозь землю, если бы это помогло, но никто не требовал. — Не звонил? — подала голос Нина Васильевна, спуская ноги на пол. — Нет. — Ты вот что, племяшка, ты даже не вздумай! — строго заявил дядька. — Не вздумай чего? — шмыгнула Маша. — Платить? Заявление в полицию нести? Тут, дядь Серёж, везде засада. — Не вздумай на поводу у него идти! Вот что! Ничего не подписывай! — Сколько там осталось, Марусь? А? Сколько осталось платить? — Семьсот тысяч без копеек, — глаза девушки снова наполнились слезами, и она сделала вид, что наливает чай, но так и застыла с пустой кружкой. — Ах негодяй! А! Ах негодяй! И как земля носит, негодяев этаких⁈ Серёж, у нас на вкладе сколько? — Нормально! Лешка поможет, Галка у мужа попросит, соберём, Нин. Делов-то! Дом Пантелеихи продадим. Вот и выйдет, ещё и останется. — Не надо дом! Не надо ничего собирать! — очнулась Маруся. — Я сама всё решу! Сама! — Сам с усам! Ты вон уже решила! — крякнул дядька. — Серёжа! — А что Серёжа-то? Замуж её нужно отдать, чтобы муж обеспечивал и берёг от шантрапы всякой! — Серёжа! — Ладно! Пойду покурю! — Марусь, — Нина Васильевна обтёрла лицо влажным полотенцем, — дом и правда продать можно! — Нет, не нужно его продавать! Леше понадобится ещё, жизнь не кончается. Я всё решу! Мне подумать нужно, пойду пройдусь. — Ну вот куда ты, не позавтракав? Маша? Но Мария Полякова быстро умылась, переоделась и выскочила на улицу. Брела без цели и мысленно составляла список тех, у кого можно будет занять, что можно продать. Не заметила, как пришла на обрывистый берег, где в тени сосен добрый человек когда-то от большой доброты установил самодельную резную лавочку под двускатной крышей. Рядом поблескивала хромированным боком самодельная же урна — обычное оцинкованное ведро, которое с обеих сторон удерживалось на двух сварных стойкахбольшими болтами. Когда урна переполнялась, её опрокидывали и мусор высыпали в мешок. Умельцы с завода нанесли на ведерко блестящее металлическое покрытие, написали аккуратно, по трафарету: «Не сорить!» |