Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 65 – Мира Влади

Мои снадобья могли бы его спасти – тысячелистник, чтобы остановить кровь, кора ивы от боли, настойка полыни против яда. Но всё это было в моём доме, а он… он не доживёт, если я оставлю его здесь.

– Проклятье, – прошептала я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Мой взгляд упал на его лицо, и я заметила, какего губы шевельнулись, словно он пытался что-то сказать.

Наклонилась ближе, мои уши ловили каждый звук, но он лишь простонал, его голос был слабым, как шёпот ветра.

– Эли-на…

Голос императора был едва слышен, но это имя, моё имя, резануло меня, как клинок. Он... знал, что я здесь? Поэтому прилетел сюда? Иначе, как бы он сюда добрался?...

Как бы оказался здесь, один, раненый, отравленный? Что произошло в столице? Мой разум кричал, требуя ответов, но времени на них не было.

Я встала, мои ноги дрожали от усталости, и огляделась. Лес был тёмным, только луна слабо освещала пространство вокруг.

Я должна была что-то придумать. Оставить его здесь – значит обречь его на смерть. Но тащить его одной – невозможно.

Сжала кулаки, чувствуя, как гнев на себя, на Тирона, на Рейна, на весь этот проклятый мир захлёстывает меня. Но я не могла позволить ему умереть. Не потому, что он был императором, не потому, что он был моим прошлым. А потому, что я была по крови знахаркой, и моя магия, мои снадобья были созданы, чтобы спасать, а не убивать.

– Не смей умирать! – шикнула на него, еще и пальцем пригрозила для пущей убедительности. – Я найду способ спасти твою драконью тушу.

Выпрямилась, отряхивая грязь с платья, и побежала к колодцу, где оставила ведро. Если я не могла дотащить его до дома, я принесу сюда всё, что нужно. Вода, травы, чистая ткань – я могла начать лечить его прямо здесь, под этим дубом, под этой проклятой луной. Но в глубине души я знала, что время работает против меня, и каждый удар сердца Тирона мог стать последним.

Я бежала к своему дому окольными путями, петляя между низкими заборами и зарослями шиповника, что росли на окраине деревни.

Тропа была узкой, усыпанной опавшими листьями и еловыми иголками, которые шуршали под моими башмаками, выдавая каждый шаг. Луна, тонкая, как лезвие кинжала, едва освещала путь, и я то и дело спотыкалась о корни, торчащие из земли, словно когти леса, пытавшегося меня удержать.

Сердце колотилось в груди, как барабан, каждый удар отдавался в висках, а в голове крутились мысли о Тироне – о его бледном лице, о крови, что пропитала его рубашку, о яде, что медленно убивал его. Я не могла позволить ему умереть, но страх, что меня кто-то заметит, гнал меня вперёд, заставляя озираться, как воришку, пробирающуюся в чужой дом.

Деревня готовилась ко сну, но тишина была обманчивой. Где-то вдали лаяла собака, её голос эхом разносился по пустым улочкам, и я вздрагивала, представляя, как стража Тирона или волки Рейна могут появиться из теней.

Я прижималась к стенам домов, где свет фонарей не доставал, и двигалась быстро, стараясь не наступать на сухие ветки. Время утекало, как песок, и я знала, что каждый потерянный миг приближает Тирона к смерти.

Добравшись до своего дома, я юркнула через заднюю дверь, едва не хлопнув ею от спешки. Внутри было темно, только свет от окна освещал пространство вокруг. Этого было достаточно и я не стала зажигать свет.