Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 28 – Мира Влади

Ксавир поклонился, его доспехи звякнули, и он поспешно вышел. Дариан смотрел на меня, его лицо было мрачным, но в глазах мелькнула искра понимания. Он медленно кивнул, его пальцы постукивали по столу, словно обдумывая мой план.

– Пусть расслабятся, – покивал он. – Вымани их из тени. Если Элина жива, она или Лисса выдадут себя. Но… – он замялся, его брови нахмурились, – ты уверен, что это не слишком рискованно? Если она действительно мертва, ты потеряешь время, а твоя магия…

– Она не мертва, – оборвал я, мой голос был резким, как удар хлыста. – Я неверю в такие «удачные» совпадения. И не верю ни единому слову этой старухи и ее волков. Они что-то скрывают, и я выжгу их тайны, если придется. Но пока я играю по их правилам. Пусть думают, что я сломлен, что я поверил в их ложь.

Дариан кивнул, но его взгляд был тяжелым, как будто он видел что-то, чего не видел я.

– А волки? – спросил он, возвращаясь к делу. – Что с ними? Ты все еще хочешь «дружбы»?

– Как никогда прежде, – отрезал я, шагнув к окну, где темный лес за стеклом казался живым, дышащим, полным тайн и угроз. – Навести их, как я сказал. Следи за каждым их шагом. Если они прячут Элину, если знают, где она, я хочу знать все. И если эта старуха или ее волки задумали меня обмануть… – я повернулся к Дариану, мои глаза полыхнули драконьим огнем, – они пожалеют, что посмели бросить вызов императору.

Дариан кивнул, его лицо стало решительным, и он поднялся, готовый к действию.

– Будет сделано, – заверил он, после чего покинул мой кабинет.

Я же вновь отвернулся к окну. Лоскут платья так и лежал на столе, как немой укор, но я не верил в смерть Элины.

Моя судьба, моя империя, моя сила зависели от нее, и я найду ее – живую или мертвую. Никто не остановит императора, даже если для этого придется сжечь весь мир.

Элина

Я сидела за грубым деревянным столом в бабушкином домике, укутанная в теплый халат, а в голове моей, как заклинание, крутились строки, которые я услышала от бабушки во время обряда. Они были мелодичными, словно песня, и я повторяла их про себя, чувствуя, как слова успокаивают сердце:

В ночи под звездами, где магия жива,

Искры любви зажигают слова.

Поцелуй истинный, чистый, как свет,

Пробудит магию, что спит в тебе.

«Поцелуй истинный»…

Эти слова звучали так нереально, так сказочно, что я почти не верила в их силу. Любовь? Какая любовь могла существовать в мире, где императоры топчут чужие души, а магия становится оковами? Я вспомнила холодные глаза Тирона, его слова, что я лишь средство для продолжения рода, и горький ком подкатил к горлу.

Любовь казалась мне далекой мечтой, миражом, который растворяется, стоит лишь протянуть руку. И все же строки заклинания, словно живые, цеплялись за мою душу, нашептывая, что где-то там, за горизонтом, есть надежда, есть свет, способный разбудить мою уснувшую магию.

Я сжимала в перевязанной ладони пучок трав, которые бабушка вложила туда перед тем, как наложить повязку. Их запах – терпкий, с нотками мяты и полыни – успокаивал, а рана после глубокого надреза кинжалом затягивалась на глазах благодаря бабушкиным снадобьям. Ладонь еще ныла, но боль уходила, как и страх, который терзал меня всю дорогу.

Бабушка настояла на обряде, чтобы усыпить мою магию. Я согласилась, хоть и с тяжелым сердцем – магия была частью меня, слабой, но родной, как дыхание.