Книга (Не)любимая невеста Императора дракона, страница 27 – Мира Влади

Жгучая, нестерпимая боль пронзила грудь, и на мгновение мир вокруг замер, словно время остановилось.

Элина... мертва?

Ее золотистая магия – чистая, как солнечный свет, что пробивается сквозь кроны леса, – угасла?

Мой внутренний зверь взревел, его когти рвали меня изнутри, требуя выпустить огонь, разрушить все вокруг, но я стиснул зубы, заставляя себя стоять неподвижно.

Мое лицо осталось каменным, глаза – холодными, как сталь, выкованная в горниле. Я – император Драконьей Империи, и никто, даже смерть, не увидит моей слабости. Но лоскут платья в руках Ксавира, пропитанный кровью и грязью, лежал на столе, как немой укор.

– Ты видел тело своими глазами? – прорычал я, шагнув к Ксавиру так стремительно, что он невольно попятился, его золотые доспехи звякнули, отражая свет магических светильников.

Мой голос был низким, угрожающим, пропитанным драконьим гневом. Я впился взглядом в его лицо, выискивая малейший намек на ложь, на неуверенность, на что угодно, что могло бы дать мне надежду.

Ксавир опустил голову, его плечи напряглись, но он держался, как подобает воину, несмотря на дрожь в голосе.

– Нет, Ваше Величество. Мы нашли только этот лоскут у подножия скалы, недалеко от перевала. Следы обрываются у края обрыва. Скала – отвесная, без уступов, спуститься без магов или снаряжения невозможно. Мы видели там кровь и обрывки ее платья… – он сглотнул, его глаза избегали моего взгляда, – все указывает на то, что леди Элина не выжила.

Я сжал кулаки. Дракон внутри меня ревел, его чешуя скребла по нервам, и я едва сдерживал желание выпустить огонь, спалить этот кабинет, этот замок, этот проклятый лес.

Дариан, до сих пор молчавший, медленно поднялся из кресла. Лицо генерала, обычно озаренное насмешливой улыбкой, теперь было мрачным, а глаза, острые, как клинки, смотрели на меня с тревогой, которой я не видел в нем со времен войны с Ледяными Драконами.

– Тирон, – тихо позвал он, его голос был осторожным, словно он боялся потревожить зверя. – Чувствуешь ли ты ее магию? Если она жива, ты бы знал.

Я закрыл глаза, отрезая себя от мира, и потянулся к той золотистой нити, что связывала меня с Элиной. Ее магия всегда была для меня, словно маяком в ночи.

Я чувствовал ее в замке, в лесу, в деревне Лиссы. Но теперь… Моя магия,бурлящая, как раскаленная лава, устремилась в пустоту, и там была лишь холодная, гнетущая тишина, как в бездонной пропасти. Ничего. Ни искры, ни эха, ни малейшего следа ее силы.

– Нет, – выдавил я, мой голос был хриплым, почти чужим, и я ненавидел себя за эту слабость. – Я не чувствую ее.

Ярость вспыхнула, как лесной пожар, сжигая все внутри. Вот зачем эта девчонка сбежала?! Как посмела Лисса, эта хитрая змея, скрывать ее? Почему не удержала ее до моего прихода или сама не вернула ее во дворец?

Но затем, словно ледяной ветер, ярость сменилась холодной, расчетливой злостью. Я повернулся к Дариану, мои глаза сузились, а голос стал ледяным, как зимние ветра.

– Ты говорил сменить тактику? – проговорил я медленно, с предвкушением. – Что ж, я последую твоему совету. Ксавир, – я повернулся к начальнику стражи, который все еще стоял, не смея поднять взгляд, – объяви траур по леди Элине. Немедленно. Разошли гонцов по всем уголкам империи – от Пепельных Пустошей до Ледяных Пиков. Пусть каждый лорд, каждый маг, каждый крестьянин знает, что она погибла, сорвавшись со скалы. С сегодняшнего дня в Драконьей Империи траур. Храмы будут петь заупокойные гимны, флаги приспустят, а рынки закроются на три дня. Но… – я сделал паузу, мои губы изогнулись в мрачной, почти хищной усмешке. – Лучшим отрядам – прочесать ущелье, горы, каждую пещеру, каждый ручей. Мне нужно тело. Если Элина погибла, я хочу видеть ее, чтобы убедиться, что ее магия угасла навсегда. Но если это старуха Лисса задумала игру, если это ее уловка… – я сжал кулак, и руны на полу вспыхнули алым, отражая мой гнев. – Сейчас я сделаю вид, что проглотил наживку. Она не хочет замуж? Пожалуйста. У меня мало времени, но оно есть. Посмотрим, что они задумали.