Книга «Весомый» повод для скандала, страница 28 – Иванна Флокс

«Давно? Год назад… два… для столь маленького ребенка несколько месяцев — невероятный срок…»

— А папа?

Лицо Бадена исказилось от страха и ненависти, столь сильной, что сердце у меня сжалось. — Папа… папа сказал, что я мешаю и он не может меня кормить. Потом пришел дядя, чужой, он пах странно. Папа взял у него монеты… много монет… а странный господин схватил меня за руку и увел. Говорил, что я буду работать у него далеко-далеко.

«Продал собственного ребенка иноземцу», — мысль была настолько чудовищной, что по коже побежали мурашки. Я видел результаты таких «сделок». Неоднократно слышал о детях, которых закидывали в трюмы кораблей, увозя слишком далеко от родных берегов.

Интуиция подсказывала, что их жизни были короткими. И пусть по закону работорговля запрещена и каралась смертной казнью, всегда находились идиоты, готовы рискнуть ради наживы.

— Ты сбежал? — спросил я, стараясь придать голосу спокойствия, но он прозвучал хрипло.

Баден кивнул, его глаза заблестели. — Укусил дядю за руку, когда он тащил меня по рынку. И побежал. Бежал долго. Прятался. Теперь живу под мостом, у большого парка. Там сухо… почти всегда. Только когда идет сильный дождь, холодно.

Он сказал это с такой простотой, как будто рассказывал о чем-то обыденном. Жить подмостом. Для него это была норма.

Резко выдохнув, с силой сжал кулаки. Ярость, горячая и слепая, подкатила к горлу. Снова прокручивая в голове рассказ ребенка, представил его «отца», этого ублюдка, обрекшего сына на рабство и мучения. Мне хотелось лично найти его и вспороть брюхо, четвертовать, и сделать это не как «гнев короля», а как человек, защищающий дитя.

Тихий щелчок двери вывел меня из тревожных размышлений. В комнату вошел Маркус. С тяжелым вздохом он опустился в соседнее кресло.

— Спит, — тихо сообщил друг. — Упрямец, держался до последнего, пока глаза не слиплись. Лекарь сказал, что кроме недоедания и легкой простуды, вроде бы ничего серьезного. И что, Каин? — мой напарник откинулся на спинку кресла. — Что будем делать с сорванцом? Мы могли бы отправить его в приют, но оба понимаем — это не лучший вариант.

— Ему нужна семья, — прорычал я, наконец найдя силы для разговора. — Настоящая.

В памяти снова всплыл образ Бадена. Он доел свою булку и посмотрел на меня тем пронзительным, взрослым взглядом, который никак не подходил его годам.

«Милорд… —голосок ребенка задрожал.— Можно… можно остаться с вами? Я не помешаю! Буду очень стараться! Я умею мыть полы, чистить сапоги… Научусь всему! Только не прогоняйте меня. Пожалуйста. Не выбрасывайте».

«Не выбрасывайте». Словно он был мусором, от которого нужно избавиться.

Я с силой тряхнул головой, развеивая тяжелое воспоминание.

— Не должен ребенок вымаливать шанс просто… жить. Он имеет право на детство. На игры, а не на мытье полов.

Маркус кивнул:

— Пареньку повезло. Два безумца на одной улице… До сих пор не могу забыть ту отчаянную девицу. Хах, ни каждый день видишь, как аристократка прыгает в грязную лужу. Отчаянная, — усмехнулся он. — Расскажи мне кто подобное, в жизни бы не поверил.

Я почувствовал, как уголок моих губ непроизвольно дрогнул. Образ девушки, мокрой, гордой и невероятно живой, на мгновение вытеснил мрачные мысли.

Хм… Элайна Делакур. Ее невозможно было назвать заурядной личностью.