Книга «Весомый» повод для скандала, страница 26 – Иванна Флокс

Лицо отца смягчилось. Моя просьба звучала благородно и по-человечески, а не как каприз влюбленной девицы.

— Понимаю. Очень похвально. Хорошо, я наведу справки. Если будет нужно, лично навещу этого молодого человека и узнаю о судьбе мальчика…

Я кивнула, чувствуя странное облегчение.

И в этот момент в дверь постучали, прерывая нашу беседу. На пороге оказался дворецкий дома Делакур — Бертран.

— Прошу прощения за беспокойство, ваше сиятельство, миледи, — он обратился к хозяевам дома, а затем его взгляд упал на меня. — Дляледи Элайны прислали… дары.

Я насторожилась, смотря на мужчину в замешательстве. — Дары? От кого?

— Привезли из дома Де Рош, миледи, — тихо произнес Бертран.

Воздух в столовой застыл. Мать резко, возмущенно выдохнула. Отец медленно поднялся из-за стола, его лицо стало каменным.

Не успел Бертран закончить, как в столовую начали входить слуги. Они несли охапки белых роз, их сладкий, удушливый аромат мгновенно наполнил комнату, смешавшись с запахом еды. За цветами последовали изящные коробки, перевязанные шелковыми лентами. Гора из пестрых, кричащих лицемерием подарков росла с каждой минутой.

Я сидела, не двигаясь, с холодным скепсисом разглядывая эту лживую попытку… А что за попытку? Чего добивался отправитель?

Мне было известно достаточно, чтобы понимать — Арманд Де Рош не из тех, кто будет стараться ради девушки… тем более ради той, о которой позволил себе высказаться столь резко.

«Значит остается лишь одно… Ему что-то нужно!» — тут же пришло осознание.

Я наблюдала за паломничеством, не говоря ни слова. В груди лишь клокотала тихая ярость. Последней вошла группа слуг в ливреях с чужим гербом — гордый олень на лазурном поле. Де Рош.

Один из них, старший лакей с надменным лицом, склонился в почтительном, но исполненном скрытого высокомерия поклоне. — Ваше сиятельство… — поприветствовал он родителей, переводя взгляд на меня. — Миледи Элайна Делакур! Граф Арманд Де Рош просит передать вам эти скромные дары в знак своего глубочайшего восхищения и раскаяния. Он надеется, что вы соблаговолите принять их и простить его несвойственное джентльмену поведение, вызванное досадным недоразумением. Также он молит вас о снисхождении и возможности объясниться лично.

Я медленно поднялась. Платье, все еще казавшееся чужим и странным, зашелестело вокруг ног. Подойдя к горе коробок и цветов, провела по ним рукой, задевая голубую ленту.

«Белые розы. Символ невинности. Какая насмешка!»

Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Гордо расправив плечи, я обернулась к лакею, с холодностью, присущей оскорбленной женщине, заговорила спокойно и сдержано, контролируя каждое слово:

— Бертран, — обратилась к дворецкому, не сводя глаз с чужого слуги, — прошу вас проследить, чтобы этот мусор немедленно вынесли из дома! — указала я на грудуподарков. — Но прежде проводите незваных гостей.

Лицо лакея вытянулось от изумления. Он явно ожидал другой реакции.

— Но, миледи… Граф…

— А своему графу, — перебила я его, и мой голос зазвенел сталью, — передайте дословно. Я не нуждаюсь в его извинениях. Не знаю, зачем они ему понадобились. Он сам прилюдно отказался от чести стать моим супругом, за что благодарю его. Но теперь я не намерена тратить свое время на неотесанного хама, забывшего о собственном достоинстве и правилах приличия. Дверь — там.