Книга «Весомый» повод для скандала, страница 143 – Иванна Флокс

Ловушка была готова. Оставалось лишь привести приговор в исполнение.

Элайна

День «икс» наступил с серой, промозглой неизбежностью. Небо над Вудхейвеном затянуло тяжелыми тучами, словно сама природа хмурилась, глядя на тот фарс, в котором мне предстояло сыграть главную роль.

Я стояла перед зеркалом, пока Манон дрожащими от волнения руками затягивала шнуровку моего корсета. В отражении на меня смотрела не та запуганная, рыхлая девочка, которой была Элайна до падения, а молодая женщина с жестким взглядом и прямой спиной.

Пять дней тишины. Пять долгих дней без Каина, без его насмешливого голоса, без тепла его рук. Я ловила себя на том, что мысленно разговариваю с ним, задаваясь вопросом: «Как ты? Все ли идет по плану? Не попался ли ты в лапы этим ублюдкам?»

— Миледи, не слишком туго? — вырвал меня из раздумий голос камеристки.

— В самый раз, Манон. Мне сегодня нужен крепкий каркас, чтобы не развалиться от отвращения, — усмехнулась я.

На мне было темно-изумрудное платье, которое я перешила из старого наряда Элайны. В высшем свете считалось дурным тоном появляться на собственной помолвке в чем-то, что уже видели, но мне было плевать. Я намеренно пренебрегла этим правилом.

Наряд теперь сидел идеально, подчеркивая постройневшую талию и высокую грудь, а главное — в его пышных складках было удобно прятать не только мои дрожащие колени, но и стилет, надежно закрепленный на бедре.

Моя маленькая, холодная страховка.

— Вы выглядите… воинственно, миледи, — прошептала Манон, расправляя подол.

— Именно так и должно быть. Мы идем на войну, дорогая, даже если она замаскирована под праздник.

Я вспомнила визит служанки леди Де Рош пару дней назад. Эта юркая особа прибегала согласовать список гостей, якобы из вежливости к будущей невестке. Я с трудом сдержала ликующую улыбку, когда увидела в списке имя «Люциан дэ’Лэстер». Арманд, ведомый своим ущемленным эго, все-таки сделал это. Он сам распахнул двери для своего палача.

— Элайна? — в дверях появился отец.

Граф Делакур выглядел постаревшим за эту неделю. Глубокие морщины прорезали лоб, а в глазах застыла тревога, которую он тщетно пытался скрыть за напускной бодростью.

— Ты готова?

— Абсолютно, папа, — я повернулась к нему, натягивая длинные перчатки.

Отец прошел в комнату, и я жестом попросила Манон оставитьнас. Когда дверь закрылась, он тяжело опустился в кресло, словно ноги перестали его держать.

— Дочка… Я все еще не уверен, что мы поступаем правильно. Может, ну его к черту? — выпалил он с надеждой. — Скажем, что ты заболела. Что я передумал. Что угодно! Я не могу отправить тебя в этот змеиный клубок. У меня сердце не на месте.

Я подошла к нему и, опустившись на колени рядом с креслом, взяла его теплые ладони в свои.

— Папа, посмотри на меня.

Он поднял взгляд, полный боли.

— Я больше не та маленькая девочка, которая пряталась за твой сюртук при виде незнакомцев. И не та наивная дурочка, что верила в сказки о принцах. Я выросла. Может, немного резко, может, через боль, но выросла. Я могу постоять за себя.

— Вижу, — грустно усмехнулся он. — Ты стала жесткой, Элайна. Иногда я смотрю на тебя и… не узнаю свою дочь.

Внутри меня все похолодело. Этот момент всегда висел над нами дамокловым мечом. Искушение поведать правду было невыносимым. Сказать: «Я не Элайна. Я Вероника. Твоя дочь мертва, но я люблю вас, как родных».