Книга «Весомый» повод для скандала, страница 144 – Иванна Флокс

Я смотрела в его добрые, усталые глаза и понимала — не могу. Это убьет его. Это разобьет сердце маме. Они любят меня, они гордятся мной, пусть и «изменившейся». Эта ложь была моим даром им. Моим актом милосердия. Или же трусостью…

— Люди меняются, когда жизнь бьет их лицом об асфальт… то есть, о ступени, — мягко поправила я себя, сжав его пальцы крепче. — Но это все еще я, папа. И я обещаю тебе: до свадьбы дело не дойдет. Этот фарс закончится быстрее, чем Арманд успеет понять, что произошло. Совсем скоро все решится. Просто дай мне немного времени. И верь мне. Пожалуйста.

Отец долго смотрел на меня, словно пытаясь прочесть что-то между строк, а потом порывисто притянул к себе и крепко обнял. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах табака и одеколона, и почувствовала, как к горлу подкатил ком.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости, что втянул тебя в это. Что не разглядел этих мерзавцев раньше.

— Ты не виноват. Ты хотел как лучше, — прошептала я в ответ, смаргивая непрошеную слезу. — Я люблю тебя, папа.

— А я горжусь тобой, — он отстранился, держа меня за плечи. — Горжусь той женщиной, которой ты стала. Ты сильная. Сильнее, чем я мог мечтать.

— Ну все, хватит сырости, — я шмыгнула носом и улыбнулась, возвращаясебе боевой настрой. — Иначе испорчу макияж, и Арманд решит, что я плакала от счастья. А доставлять ему такое удовольствие я не намерена.

Отец рассмеялся, и этот звук немного разрядил атмосферу.

— Экипаж подан! — в комнату, шурша юбками, вплыла мама. Она выглядела великолепно, но ее нервозность выдавали пальцы, теребящие веер. — Эдгар, Элайна, пора. Мы не должны опаздывать на собственные похороны… ох, то есть, на помолвку.

— Отличная оговорка, мама, — хмыкнула я, поднимаясь. — Пойдемте. Не будем заставлять наших «дорогих» родственников ждать.

Дорога до особняка Де Рош прошла в молчании. Каждый из нас думал о своем, готовясь к предстоящему спектаклю. Нервно разглаживая ткань перчаток, лежащих на коленях, успокаивала себя, ощущая, как стилет на бедре приятно холодит кожу, напоминая, что я не жертва. Я охотник.

Когда карета остановилась перед парадным входом, я выглянула в окно. Особняк сиял огнями. Де Роши постарались на славу: иллюминация, музыка, вереница дорогих экипажей. Весь цвет Вудхейвена собрался здесь, чтобы поглазеть на «примирение века». Или на очередной скандал. Им было все равно, главное — зрелище.

Лакей распахнул дверцу. Отец вышел первым, подал руку маме, затем мне. Я набрала полную грудь прохладного вечернего воздуха, выдохнула страх и нацепила на лицо маску холодной, слегка скучающей аристократки.

— Ну, с богом, — шепнула я сама себе.

Мы поднялись по широким ступеням. Нас встречали десятки глаз. Любопытство, зависть, злорадство — я чувствовала этот коктейль кожей.

И, конечно, он.

Арманд стоял на верхней площадке, сияя, как начищенный грош. Его бархатный камзол был слишком ярким, улыбка — слишком широкой, а поза — слишком самодовольной. Он выглядел как кот, который не только добрался до кувшина со сливками, но и возомнил себя хозяином всего дома. Увидев нас, он расправил плечи и двинулся навстречу, раскинув руки, словно собирался обнять весь мир. Или задушить меня. Тут как посмотреть.

— Элайна! Дорогая! — провозгласил он так громко, чтобы слышали даже кучера на улице. — Наконец-то! Мое сердце замирало в ожидании!