Книга Развод и выжженная истинность, страница 53 – Кристина Юраш

— Закрой глаза, — прошептала я, цепляясь за голос Берберта как за спасательный канат. — Вдох. Выдох. Отпусти магию.

Я подняларуку. Пальцы легли на его грудь — не для магии. Для прикосновения.

Мягко. Почти невесомо. Как перышко, касающееся раны.

Кожа дрогнула под моими пальцами. Его дыхание сбилось. В горле проснулось рычание — низкое, вибрирующее, полное боли и желания.

Я закрыла глаза. Прошептала заклинание. Отпустила магию — не ударом, а дыханием. Тёплым, как летний ветер над пшеничным полем.

Магия вошла в его тело. Легко. Бесшумно. Я выдохнула и мягко потянула ее обратно, но… магия остановилась.

Не вернулась.

Она застряла внутри него — как ключ в замке. И сколько бы я ни пыталась ее вытащить, я не могла. От бессилия у меня даже пот проступил на висках.

— Так, так, так! Хватит! - послышался голос старика, а он положил мне руку на плечо.

— Я тяну ее, а он не отдает ее обратно, - выдохнула я, чувствуя, что устала так, что сил вообще не осталось. — А он должен отдать ее! Я все делаю, как нужно, но он не отдает…

Я сердито посмотрела на Гельда.

Его янтарные зрачки распахнулись. В них — не власть. Голая, животная боль.

— А может, кто-то плохо старается тянуть ее? - спросил старик с подозрением.

— Давайте я попробую на вас! - предложила я. — Или на… на ком-нибудь другом!

— Ха, девочка… Хочешь познакомиться с моим радикулитом лично? - заметил Берберт. — Ладно. Давай попробуем. Но когда мои хронические болячки начнут с тобой здороваться, ты уж терпи!

Я живо кивнула.

— Давай, - произнес старик, присаживаясь на кровать.

— Считай, что тебе принесли дедушку… Эм… Из борделя… О! - усмехнулся Берберт.

— Почему из борделя? - спросила я удивленно.

— А что, в этом слове не кроется намек, что нужно после дедушки помыть руки? - заметил Берберт. — Экзамен провален. Лечи давай…

И я положила руки ему на грудь. Магия мягко вошла и… стала выходить… Вот тут-то меня и скукожило. Я никогда не думала, что у меня может ТАК сильно болеть поясница. Это было просто адово! У меня едва слезы на глаза не выступили… Ой, а с сердцем у меня что? Изжога? Мама дорогая! Давление?

Я чувствовала, что у меня болит все и сразу. Про колени вообще молчу. Коленки — хрусть, на сердце — грусть…

— Держи ее! Я кому сказал! Сейчас завалится! - послышался голос, как сквозь вату.

Я почувствовала, как меня обняли руки Гельда, и как моя голова мягко опустилась ему на плечо.

— Сейчас пройдет! - маячило передо мной лицо старика. — Думай о том, что я со всем этим живу!

Несколько минут я даже говорить не могла. А потом стало отпускать. Сначала колени, потом спину… Не до конца.

Через полчаса я могладышать полной грудью, без отдышки…

— Ну как? - спросил Берберт, заглядывая мне в глаза. — Старость — не радость!

— А что ж вы себя не вылечите? — прошептала я, чувствуя, как призрачная боль до сих пор аукается по телу.

— Может, я жду, когда у меня ученица научится. Сам себя целитель лечить не может… Разве что рану какую залечить. Но раны мы будем проходить на следующем занятии…

Берберт дал мне какую-то травяную настойку, а я сделала глоток, давясь от ее горечи.

— На сегодня занятие окончено, — усмехнулся старик, поглядывая на Гельда. — Пособие, будьте так любезны…

Он нехотя отпустил меня, уложив на кровать. Чувство у меня было такое, словно на мне КамАЗ развернулся. А силенок — как у воробья.